Кукла 3 - Мир

В результате у папки снова было в руках две карточки с нашими фото. И снова озадаченный вид.

— Ты у нас их не заберешь, — ответил я на его не заданный вопрос, — потому что это наши личные карточки охотников, — ответил я на его взгляд задающий вполне конкретное «почему?».

Хмурый батя нахмурился сильнее. Схватил меня за руку, и молча потащил к кассе, сестренка поплелась следом, все так же вздыхая. Подвел к самом аппарату для платежей, оглянулся вокруг, увидал вешалку с кожаными ремнями, выбрал один, не первый попавшийся, примерялся! Но не к своему поясу, а так, как бы махая. Пробил под считывателем под взглядом улыбчивой продавщицы, посмотрел на карточки в своих руках, выбрал мою, сунув сестрёнкину в карман.

Приложил карту для оплаты — ничего не произошло. Раз, ругой, тритий… улыбка кассирши стала натянутой. Приложил карту и так, и эдак — ноль реакции. Чуть ли не поскреб ею по терминалу! Да и надавить на неё со всей силы не забыл, рискуя сломать аппарат — улыбка кассирши потекла словно акварель от воды.

Вручил карту мне, молча, но как бы говоря — на! Пробуй! Ну я и приложил, влив капельку маны, от чего карта засияла, активируясь. Аппарат считывания тут же среагировал на появления карты оплаты и… и издал какой-то совсем не такой звук, как при прохождении платежа. Мы с отцом на пару и почти синхронно уставились на табло. Я — привставая на цыпочки, он — нагибаясь.

— Недостаточно средств! — озвучила нам итак уже прочитанное девочка за кассой, вновь натягивая натянутую дежурную улыбку на своё лицо.

Мы с отцом приглянулись.

— Стоп, как⁈ — озвучил я в слух свои мысли, заинтересовав сестрицу, что толком и не следила за прошедшим процессом, продолжая вздыхать.

Перевернул карту обратной стороной, вливая в неё крохотульку маны — баланс тридцать тысяч. Минус тридцать тысяч! — отобразила моя карта ехидными красными цифрами на серебряном фоне.

Отец, циферки заметил, отобрал у меня мою карту, пока я прибывал в офигивании. Успел прочесть баланс до того, как цифры исчезли, и карта погасла, по сути, еще в тот миг, что карта была у меня в руках.

— Так вы еще и в долги залезли! — покивал он собственным мыслям, крутя в руках став вновь бледной карту.

Сестренка вновь вздохнула, а я непонимающе на неё посмотрел.

Что⁈ — изобразила она в ответ, и я указал на карточку и изобразил знак минус. И показал типо всё, кабзац, кончилось.

Сестра не поняла моей пантомимы.

— Мать! — крикнул отец через весь магазин в сторону матери, уже немного отошедшей от шока, но все еще стоящей немного потерянной у самого выхода на улицу, — Наши дети еще и в долги залезли! — перевёл на нас свой хмурый взгляд, не предвещающий нам ничего хорошего, — На крупную сумму!

Сестра смотрела на него непонимающе. А я… примерно так же хмуро, как и он сам на меня. И я понимаю нас обоих — одно дело, детские шалости, а другое дело «какая-то странная именная карта», с нашими портретами на себе, между прочим, и долгом в тридцать тысяч Юнь. А это… одна восьмая часть от цены нашей квартиры!

Вот только куда делись эти деньги⁈ Почему… сумма долга вдруг уперлась в кредитный лимит⁈ Как это, блин, вообще понимать, а⁈ Тот костюм… нет, он не стоил столько! Не помню точно, что там была за сумма, да и не важно это, там цена была точно меньше тысячи! А тут… да еще и такие цифры! Это подозрительно!

— Пап, — обратился я к отцу, приключая его внимание с идущей к нам матери на себя, — Дай карту.

Отец, сердито, и даже капельку, самую капельку! злобно на меня посмотрел. Но карту подал. Мою.

— Нет, вторую, — указал я на карман, где пряталась карта сестренки.

Отец, с некоторой неохотой, и словно бы боясь, что мы опять наделаем каких-то глупостей, подал мне карту Лины. И я, толкнув в бок сестрицу, чтобы та «не витала в облаках» пытаясь разобраться в ситуации с потерянным пазлом «чо происходит? Что я пропустила?», влил ману в карточку, после того как сестра приложила свои руки к моим.

Баланс — минус тридцать тысяч Юнь. — отобразилось на карте, под нашими тремя парами ошарашенных глаз.

— Как так? — пискнула сестра, увидев подобные цифры. — Было же всего тысяча шестьсот! И нам еще и обещали заплатить!

Заплатили то заплатили, да не в ту сторону! А отец, глядя на эти цифры стал еще более хмурым чем был, хотя казалось бы — куда дальше то⁈

— Откуда у вас вообще эти карточки? — проворил он голосом, которым обычно говорят «ты слишком много знал!».

— Нам срочно нужно в ассоциацию! — проигнорировал я его слова, пытаясь сориентироваться в пространстве, и понять, как из этой части города будет проще до офиса добраться.

— Какую еще ассоциацию⁈ — почти что провизжала мать, как раз подошедшая к нам, как бы намекая «я вам сейчас дам, ассоциацию! Ремнем по жопе! Два раза! Обоим!», и отобрала у нас из рук карту сестры.

А мы слишком привыкли поддаваться родителям и не удержали! Зря!

Мать завертела карту в руках, пытаясь понять, что это такое, но долго ей «игрушкой» любоваться не дали — отец отобрал карту себе. Сложил карточки вместе, мою, бывшую у него во второй руке, и сестры, отобранную у нас маменькой, а отцом у маменьки, и сунул ровную стопку из двух в карман брюк, словно там телефон — толщина пары карточек как раз примерно такая.

Взглянул на нас сурово. Затем на мать, также, но лишь на миг. Полыхнул нежностью, и поцеловал слегка опешившею женщину в щеку.

— Маргарет, вези детей домой.

— Но…

— Ни каких но! Я попробую разобраться, — вновь суровый взгляд на деток, — с проблемой.

Эээ! Погодите-ка! — офигел я от такого, — Наши карты! Наше…

Но пока я офигевал, отец бодрой рысью ускакал прочь, в три прыжка достигнув выхода из магазина, и покинув его в одно движение.

— Так вы будете оплачивать покупку? Или отменять? — поинтересовалась продавщица, видевшая и слышавшая всё, что тут было, но все так же натянуто улыбаясь.

— Отменяй, — махнул я рукой, пока мать хлопала глазами, и обратился к сестре, — Мы теперь вновь