Пуля для императора - Андрей Белянин

– Спасибо. – С его помощью мне кое-как удалось встать на ноги. – Там, в доме старосты, моя спутница. Её надо спасти.

Шаман понимающе кивнул и сунул мне в руку свой нож.

Забегая вперёд, скажу, что, к моему глубочайшему сожалению, он (в смысле нож) мне не понадобился. Там всё уже было решено без меня. И когда я добрёл от сарая до улицы, обходя трупы убитых китайцев, прямо от ворот мне на шею бросилась ревущая дочь английского посла. Живая…

Я прижал её к груди, и мы забыли обо всём на свете, даже земной шар словно бы прекратил вращение.

– Энни…

– Майкл… Я так… я боялась, что они убьют тебя!

– А я боялся, что тебя убьют.

– Не хочу больше тебя терять.

– Я сам больше не отпущу тебя, любимая…

Не знаю, сколько времени мы так простояли в обнимку.

Казалось, что никакая сила на свете не заставит меня разжать рук.

Я всё хотел ей сказать – о своих подозрениях и о своих чувствах, о том, что я каждую минуту только и думал о ней и что если бы ради неё мне пришлось бы расстаться с жизнью, то я с радостью…

– Здорово дневал, твоё благородие, – тихо раздалось за моей спиной.

Я даже не пошевелился. Но мисс Челлендер вдруг резко подняла голову, быстро поцеловала меня в щёку и вывернулась из моих рук.

– Дядя Матвей! Вы живой?! Живой!!!

На миг я ощутил болезненный укол ревности, но это столь же быстро прошло. Мы обернулись и вместе с Энни от всей души обняли старого конвойца, которого считали погибшим. Господи, да мы оба видели, как он рухнул под ливнем пуль.

– Да ерунда, – ответил он, не дожидаясь моего вопроса. – Два свинца в газыри стукнулись, одна пуля в плечо по мякоти насквозь прошла. Нешто казака этим остановишь?!

Я смотрел на этого непонятного человека и не верил своим глазам.

Лицо серое, руки в крови, на черкеске почерневшие дырки от пуль и ножей, на губах полупрезрительная усмешка, в глазах какие-то безумные чертенята прыгают.

Его же убили! Он на моих глазах в реку упал, и унесло его в луже крови, а он вернулся, нашёл нас да ещё и деревенских мужиков на войну поднял.

Нашёл куруканов, сорганизовал с русскими, расставил по местам и ударил по превосходящему противнику так, что китайские наёмники даже опомниться не успели.

– Всех взяли? – Матвей, не глядя, поймал пробегающего рябого мужичка с новой китайской винтовкой на плече.

– Узкоглазых-то? Поди всех!

– Так там ещё иноземец был?

– А-а, немец-перец-колбаса, – замялся мужичок. – Так тот утёк! На коня сиганул, и давай бог ноги! Мы уж стреляли вслед, да вот толку…

– И братца моего, дружка закадычного, тоже никто не видел, – сумрачно пробормотал папин денщик. – Как они на нас под Белой горой навалились, так я об нём больше не слыхал. По всему видать, с парой верных людей по другому делу ушёл. А может, где тайно хоронится. Я б сам так и сделал, если б за свою шкуру дрожал…

Энни, не скрываясь и никого не стесняясь, вновь шагнула ко мне, крепко взяв меня за рукав. Матвей покосился на нас, но не сказал ни слова. Молча сунул руку за пазуху и протянул мне записную книжку моего отца.

– Как вы нашли её? Я же…

– Захочешь чего спрятать, хлопчик, дык получше следы заметай. А то разворотил в углу всю солому, так и любой дурак найдёт!

В порыве благодарности я попытался обнять его, но старый казак отпрянул назад.

– От тока руками меня лапать не стоит, не невесту себе нашёл! Да и Аннушка, чего гляди, заревнует. Оно ж мне надо-ть?!

От дома старосты нам помахал рукой старик шаман. Рядом с ним сидели на корточках десяток курыканских охотников. У одного была перевязана голова, но, надеюсь, убить никого не убили.

– В дом иди, – предложил Матвей, как всегда не дожидаясь нашего ответа, первым разворачиваясь и шагая по улице. – Старосту местного взяли, может, он нам чего интересного поведать сможет? А нет, так мы его мужичкам на суд выдадим. Те церемониться не станут…

– Мы ещё будем разговаривать с этим предателем?! – праведно вспыхнула рыжая англичанка, прижавшись к моему плечу. – Чтоб я лопнула! Да он заслуживает только немедленного расстрела!

– Я пленных не стреляю, – подумав, тихо бросил бывший конвоец. – Мужики его завтра в город повезут, сдадут околоточному. Пущай им суды занимаются, а у нас своих дел полна коробочка. Али нет?!

– Каких дел? Разве мы не всё узнали про этих ваших Цепных Псов?

– Увы, мы почти ничего не знаем о гибели моего и вашего отцов, – сжимая её ладонь, напомнил я. – Кроме того, как минимум один негодяй остаётся на свободе. Он бежал, о его истинных целях нам тоже ничего не известно. Как и о роли китайских наёмников во всей этой истории. Матвей прав, у нас ещё очень много недоделанных дел…

– Хорошо, – неожиданно легко согласилась Энни, хотя кто не знает, какая она спорщица. – В любом случае, господа мужчины, я иду с вами до конца.

– А тебе не мало ли сегодня досталось, дочка?

– Ничего мне не досталось, одни угрозы! Неужели вы всерьёз думали, что эти двое решились бы причинить мне хоть какой-то вред? Майкл, они же цивилизованные люди, девятнадцатый век на дворе! Вы что?!

Я не ответил.

Матвей вообще не обернулся, только кулаки сжал до хруста.

– Вы же не думаете, что они меня… Это же была шутка! Пошлая и дурацкая, но всё же шутка! Ведь вы знаете, что цивилизованные европейцы не могут так поступать! Они просто давили на вас, но… не… я не знаю…

Голосок нашей спутницы становился всё тише и тише, а последние слова просто тонули в всхлипах, она практически повисла на моей руке.

Мне пришлось остановиться. Мисс Челлендер била истерика. Похоже, она изо всех сил пыталась обмануть саму себя, как-то укрыться от неприглядной реальности, но абсолютно не видеть очевидных фактов не получалось.

Ей невероятно повезло, что тот немец, быстро поняв и оценив уровень опасности, бросился в бега, даже не заглянув в дом старосты, где по-прежнему держали бедняжку.

У меня не было никаких сомнений в её страшной судьбе, не подоспей бы Матвей с курыканами и не поднимись волна народного гнева против захватчиков. Понимаете?!

Никто не любит оставлять свидетелей, а в политических играх такого рода ставки всегда слишком высоки, чтобы всерьёз думать о людях…

Мы шли долго. Просто потому, что мне в тот день крепко досталось. Во всех смыслах.

В уже знакомом доме старосты нас ждали. Старый шаман у ворот курил длинную трубку с самым вонючим табаком на свете. Один раз, случайно втянув дымок носом, я почувствовал лёгкое головокружение и пейзаж крепко заплясал перед глазами.

Отпустило, впрочем, столь же быстро, но тем не менее навеяло мысль о том, что же именно курит байкальский небожитель, беседующий с духами Высших и Низших миров…