Последний танцор - Дэниел Моран

У нее выпали волосы.

И это, пожалуй, было худшим из последствий длительного облучения во время ее пребывания в открытом космосе. Нановирусная блокада, которой ее подвергли еще на базе повстанцев в Айове, позволила организму Дэнис избежать образования многочисленных раковых очагов.

Судя по присутствию у изголовья кровати медбота, она проснулась в больничной палате. Свежие, накрахмаленные простыни и другое постельное белье вызывали ощущение блаженства. Она как будто парила в воздухе, чувствуя себя до идиотизма счастливой и не обремененной никакими заботами. Во время одного из предыдущих пробуждений ей показалось, что в склонившемся над ней человеке она узнала Седона, но воспоминания об этом были смутными и отрывочными, как картинки раннего детства. Безмятежно улыбнувшись, она без усилий отогнала тревожные мысли и вновь погрузилась в полный сладких грез сон.

Дэнис не догадывалась, сколько прошло времени, но, когда снова выплыла из беспамятства, ею овладело такое безнадежное отчаяние, какого она еще ни разу в жизни не испытывала. Депрессия странным образом сказалась и на ее физическом состоянии — тело онемело, как будто его затянули в тугой, непроницаемый кокон. Стены и потолок палаты не светились; мрак частично рассеивал лишь включенный монитор на груди медбота.

Она тяжело приподнялась и села на кровати. Огляделась по сторонам. Даже ей почти ничего не удалось разобрать, кроме того что палата очень маленькая, а на левой стене, под самым потолком, торчит какая-то непонятная штука.

А еще ее обрядили в простенькую хлопчатобумажную ночную рубашку, под которой ничего не было.

Попытавшись отогнать тревожные мысли — впрочем, без особого успеха, — Дэнис развернулась на девяносто градусов и спустила ноги с кровати, машинально нашаривая тапочки. Тапочек не оказалось, зато зашевелился медбот.

— Чем могу служить, мадемуазель Даймара? — проскрипел он механическим голосом.

После долгого бездействия ее связки слушались плохо, и собственный голос показался Дэнис чужим и незнакомым.

— Давно я здесь?

— Такой информацией я не располагаю, мадемуазель.

— Тогда скажи, какое сегодня число?

Она ожидала аналогичного ответа, но автомат услужливо сообщил:

— Седьмое июля две тысячи семьдесят шестого года, четверг.

— Который час?

— Четыре сорок три пополуночи.

В голове стало потихоньку проясняться. Отдельные кусочки мозаики один за другим начали складываться в цельную картину. Она вспомнила круговращение звезд, отдающий резиной воздух в ее гермокостюме, плавающие по соседству обломки взорванной резиденции Чандлера, приближающийся корабль, чьи-то фигуры в скафандрах...

Потом провал и новые воспоминания.

Вот ей сбривают с головы остатки волос, а она глупо хихикает.

А вот ее допрашивают, и она с готовностью отвечает, растянув губы в идиотской улыбке; пластины электродов «детектора лжи» приятно холодят шею у основания черепа.

Дэнис автоматически провела рукой по макушке и с облегчением нащупала ладонью пока еще очень короткую, но густую и ровную новую поросль.

— Где я нахожусь?

— Такой информацией я не располагаю, мадемуазель, — заученно проскрипел медбот.

— Что со мной было?

— Ваш организм подвергся длительному воздействию солнечной радиации, перегреву и кислородному голоданию. Кроме того, часть глазных кровеносных сосудов и отдельные участки кожи получили повреждения в результате резкого падения давления.

— А как я сейчас себя чувствую?

— Облучение не вызвало серьезных повреждений в тканях; аноксия не привела к необратимым изменениям высшей нервной системы; травматические последствия кратковременного пребывания в вакууме оказались минимальными. На данный момент вы практически здоровы, мадемуазель Даймара.

Дэнис повысила голос:

— Команда: свет!

Никакой реакции. Дэнис, по обыкновению, закусила губу и задумалась.

— Скажи, пожалуйста, — обратилась она к медботу, — что мне можно и чего нельзя.

— Мне разрешено доставлять вам пищу и напитки по вашему выбору, а также оказывать услуги медицинского характера, но только после предварительного анализа вашей просьбы как в первом, так и во втором случае.

— Ты можешь позвать ко мне врача или кого-нибудь еще из людей?

— Нет, мадемуазель.

Дэнис встала и сразу ощутила, как сильно разрегулировалось за время пребывания в больничной койке ее безупречное прежде чувство координации. Вытянула перед собой руки, сделала шаг, за ним другой и уперлась в стену. Повернула направо, дошла до угла, опять повернула и нащупала дверь. Поискала электронный запор, но не нашла. Очевидно, дверь открывалась только снаружи, что лишь подтвердило ее первоначальные подозрения в том, что ее палата не более чем комфортабельная тюремная камера. Пошла дальше и в следующем углу обнаружила туалет.

Свет там тоже не горел.

На ощупь приведя себя в порядок и наскоро умывшись, Дэнис вернулась в комнату, стянула ночнушку и уселась на кровати в позе лотоса. Раз ее посадили под замок и медбот не желает отвечать на вопросы, сейчас она постарается получить ответы другим способом. Так, для начала следует осмотреться...

Дэнис замедлила дыхание и пульс, мысленно потянулась, приготовившись проникнуть телепатическим зрением за пределы своей камеры и...

... Наткнулась на глухую стену.

— Что со мной сделали? — жалобно прошептала она, кое-как справившись с тягостным ощущением непоправимой потери.

— Вас вылечили, мадемуазель Даймара, — с готовностью отозвался медбот.