Последний танцор - Дэниел Моран

Изображение на экране увеличилось, одновременно теряя четкость, но девушка успела разглядеть промелькнувшие в кадре три крошечны, цилиндрика, прилепившихся к поверхности эллипсоида.

Седон, казалось, сумел прочесть ее мысли.

— Вы совершенно правы, они только с виду такие маленькие. Объединение заканчивает строительство «Единства» — самого крупного военного корабля за всю историю человечества. Длина его, если не ошибаюсь, составляет около семи километров. А размеры каждого из этих в два с половиной раза больше. Вы видите перед собой линейные корабли военного флота слимов. Любой из них в состоянии в одиночку покорить всю Солнечную систему, не подвергаясь при этом ни малейшей опасности. Ваше хваленое «Единство» не выстоит и пары минут под огнем его батарей. Команда, убрать экран.

Комната погрузилась в прежний полумрак. Седон некоторое время молчал, возможно ожидая каких-то комментариев со стороны Дэнис. Так и не дождавшись, сам возобновил беседу.

— Какие-то жалкие семь световых лет отделяют Землю от форпоста империи слимов, — заметил он, — и нет сомнений, что им известно о существовании человеческой цивилизации. Они могут оказаться здесь уже завтра, если знают координаты межпространственных туннелей, ведущих к Солнечной системе. Или через год-два, если им понадобится время на поиски. В крайнем случае им потребуется лет десять-двенадцать, чтобы преодолеть обычное пространство на субсветовой скорости. И никто не даст гарантии в том, что слимы не планируют ничего подобного.

— Все понятно, кроме одного: при чем здесь я?

— Дело в том, Дэнис, что слимы по сути своей существа довольно либеральные. Они не станут подвергать землян геноциду или частичному уничтожению, даже контрибуции не потребуют. И в ваши внутренние дела вмешиваться не будут. Просто ограничат экспансию человечества рамками Солнечной системы, а чтобы никому не пришло в голову нарушить запрет, повесят

на земной орбите такую же военную базу, какую мы только что видели в системе Тау Кита. Жизнь на родной планете слимов возникла на кремний-органической основе, дыхание и обмен веществ у них также базируются на жидких и газообразных соединениях кремния с фосфором и некоторыми другими элементами, поэтому планеты с кислородной атмосферой, некогда принадлежавшие Зарадинам, их не интересуют. — Голос Седона понизился до шепота; вкрадчивый, настойчивый, он словно физически проникал в сознание Дэнис, накапливаясь и концентрируясь где-то в пустотах затылочной части черепа. — Но ты должна понять, дитя мое, что мы, Танцоры, не терпим власти над собой. Природе нашей сие противно. Мы сотворены, чтоб сами править миром. Жизнь прекрасна и слишком драгоценна, чтобы тратить ее на рабское служение кому-то. Пускай хозяин добр, не машет плетью, не требует чрезмерного напряга и даже не мешает развиваться, тюрьма тюрьмой останется всегда! — В напевной речи Седона внезапно прорезался металл; каждое высказанное им слово звучало теперь выразительно и хлестко, как щелчок бича. — Поскольку человечество не в силах свой рабский комплекс вековой стряхнуть, самой судьбой на нас возложен жребий пасти и направлять тупое стадо. А те, кто жизнь свою прожить умеют достойно только по чужой подсказке, пусть не пеняют, если пастырь вдруг потребует за это с ней расстаться. Лишь тот имеет право жизнь отнять, кто до конца постиг ее величие. Поверь, дитя, с тобою мы равны, так раздели ж со мной предназначенье.

Дэнис долго молчала, приходя в себя и стараясь унять бившую ее дрожь.

— А если я не желаю? Если мне не нравится быть такой, как вы? — с вызовом спросила она.

Седона ее реакция только позабавила:

— Поймите же наконец, Дэнис, что у вас нет выбора. Мы с вами одного поля ягода. Я чувствую это, — так же как вы ощущаете боль и радость, гнев и отчаяние окружающих вас людей.

— Только когда прикасаюсь к ним, — поправила его Дэнис.

Вплоть до этого момента Джи'Суэй'Ободи'Седон терзался сомнениями, сможет ли он воздействовать посредством Истинной Речи на женщину или хотя бы проникнуть достаточно глубоко в ее подсознание. Теперь он знал. Как знал и то, каким образом он это сделает.

Не теряя ни секунды, он заговорил голосом ее отца:

— Ты не забыла, что ты лучше их? Лучше всех? Время вокруг Дэнис Кастанаверас внезапно замедлилось, остановилось и повернуло вспять. Свободно лежащие на коленях Руки онемели. Она снова превратилась в маленькую девятилетнюю девочку, вместе с братом услышавшую в те роковые минуты последний мысленный наказ умирающего отца, вместившего в короткую фразу всю свою боль и ненависть. Наказ, навсегда отпечатавшийся в ее сознании, словно выжженный каленым железом: «Убейте этих сволочей!»

Они все исполнили в точности. Дэнис четырнадцать лет старалась не вспоминать об этом, но сейчас происходившее тогда встало вдруг перед ее глазами в мельчайших подробностях. Первым умер миротворец, поджидавший их на выходе из лифта. Вторым его напарник. Тот сидел в углу прямо на полу и был явно не в себе, но Дэвид все равно сжег его выстрелом из лазера. Потом какой-то мужчина в штатском, зачем-то пытавшийся задержать близнецов уже на улице. От последующих событий остались в памяти только бессвязные обрывки. Толпа людей, захватившая их и увлекающая неизвестно куда... Грязные задворки и десяток подростков, пинающих их ногами... Потом Дэвид куда-то исчез, и она осталась одна. Кто-то накормил ее и долго о чем-то расспрашивал, а вот дальше — полный провал. Черная пустота. Затем опять что-то забрезжило, и Дэнис с ужасом вновь ощутила навалившуюся тяжесть омерзительно воняющего мужского тела, липкие руки, срывающие с нее одежду, и пронзительную боль в паху, когда насильник проник в нее. Кошмар повторялся снова и снова. Иногда это был опять он, иногда ее детским телом пользовались другие. Дэнис отвели место в крошечной каморке в подвале выселенного здания, где нашла пристанище семья того мерзавца. Да-да, у него была семья, как у всех нормальных людей, — жена и двое детей. Древний мазер, который ей однажды удалось стянуть, не внушал доверия. Девочка опасалась, что при попытке выстрелить его закоротит. Но все обошлось: первый разряд выжег мозги отцу семейства; второй угодил в горло его не вовремя проснувшейся супруге.

Опять улица, бесконечный моросящий дождик, и обезумевшие толпы озверевших людей, громивших магазины и поджигавших все, что может гореть. С трудом верилось, что еще несколько дней назад все было тихо, спокойно, чисто и упорядочение.

Патруль Министерства по контролю за рождаемостью нашел ее в какой-то подворотне. Дэнис сладко спала, прижимая к груди вместо куклы допотопный мазер. Проснулась она уже в бараке, среди десятков таких же бездомных детей. Одни были немного старше, другие намного моложе...

Дэнис вернулась к реальности так же неожиданно, как исчезла из нее. Первым, что поразило ее, был сочувственный взгляд Седона.

Ей хватило доли секунды, чтобы осознать, что он с ней сотворил. Дрожа от едва сдерживаемой ярости, Дэнис прошипела сквозь стиснутые зубы:

— Если ты, тварь, еще раз посмеешь проделать со мной такую же подлую штуку, клянусь всем святым, я тебя убью! — Заметив гримасу гнева, перекосившую на миг бесстрастное лицо Седона, она предложила свистящим шепотом: — Хочешь помериться силами? Всегда пожалуйста! Но учти, подонок, что драться у меня шли настоящие мастера.