Машина смерти - Антон Орлов

В промежутке между первым и вторым моментом было несколько суток глубокой комы, когда системы «кокона» работали на пределе, в режиме экстренной реанимации, однако этого Поль не помнил. Боли он тоже не помнил, хотя какие-то ее неощутимые отголоски, должно быть, остались, раз мысль о телепатии вызывала у него с тех пор даже не то чтобы отталкивание, но непреодолимое нежелание с этим связываться.

Монументальное великолепие Сада Славы обрушивалось на посетителя, едва тот переступал через порог. Свой Сад Славы был на каждом манокарском звездолете, но здесь, на президентском «Вестнике Победы», усердные и высокоодаренные искусстводелы особенно постарались. Многоуровневый рельеф, отдельные сектора необъятного зала соединены лестницами из полированного камня; обелиски, устремленные к высокому светящемуся потолку, сквозистыми вереницами рассекают пространство; настенные голограммы (пейзажи, парады военной техники, похороны государственных деятелей, всенародные торжества) не позволяют определить на глаз хотя бы приблизительные размеры помещения – ясно только, что оно громадное.

Тина и Поль миновали центральный сектор, где на постаменте из пурпурного мрамора ветвилось позолоченное дерево, символизирующее манокарскую национальную идею. Листья, выточенные из драгоценного зеленоватого хлиорита, инкрустированы золотыми буквами: «Дисциплина», «Скромность», «Почитание вышестоящих», «Самоотверженность» – манокарские истинные ценности. До реформ считалось, что остальной мир не знает, что это такое; позже идеологи Манокара заняли более гибкую позицию: да, в Галактике встречаются культуры, для которых Ответственность или, к примеру, Честность – не пустые слова, но лишь на Манокаре безоговорочно торжествует Добро. Отсюда следует (финт партии реформаторов), что контакты с внешним миром необходимы: надо же просвещать тех, кто с истинными ценностями еще не знаком!

Трехмаршевая лестница ведет вниз. Мемориальный сектор: сверкающее черное озеро с симметричными островками символических надгробий. Озеро можно пересечь не замочив ног – это всего лишь отполированный до зеркального блеска черный гранит.

Новый подъем. Галерея мраморных обелисков с голографическими портретами правителей Манокара, каждый снабжен текстом, повествующим о заслугах изображенной личности. Последний в ряду – портрет Эланы Ришсем. Надпись гласит, что наидостойнейшая из жен, кроткая и плодородная госпожа Элана, была избрана президентом, поскольку впитала всю мудрость своего почившего супруга. Компромисс по-манокарски. Поль и Тина давно уже сошлись на том, что Лудвиг Ришсем был не только здравомыслящим реформатором, но еще и порядочным раздолбаем (как он вляпался в ту историю с шантажом – не каждый ведь так сумеет!), и хорошо, что кроткая и плодородная Элана впитала его мудрость, а не что-либо другое.

В конце Галереи Правителей находилась невысокая бронзовая решетка, отделяющая зрителей от стены с голограммой: колонна юношей в скромных мундирах движется к большому серому зданию. Сбоку пояснение: «Прилежные студенты отправились в поход за знаниями». Тина прислонилась к решетке, а Поль присел на подножие обелиска с портретом Эланы. Так, наверное, нельзя, но вряд ли найдутся желающие придираться по мелочам к телохранителю-экстрасенсу, предположительно телепату. Разве что Гредал сделает замечание.

– Ты по-прежнему чувствуешь опасность? – спросила Тина.

Поль кивнул. Угроза была непонятная, размазанная в пространстве, но вполне реальная; он ощущал ее так же отчетливо, как слабый воздушный поток, исходящий от вентилятора, спрятанного за ажурной бронзовой розеткой под потолком.

– Может быть, на нас нападут в космосе?

– Нас будут сопровождать корабли ниарского военного флота, – напомнила Тина. – Маловероятно, чтобы кто-нибудь сунулся. Хотя сейчас я скажу об этом Стиву.

Ее присутствие успокаивало, и не только потому, что Тина киборг, обладающий нечеловеческой силой, с лазерами и выдвижными лезвиями в кистях рук, не говоря уж о телекинетических способностях. Поля всегда тянуло к людям уравновешенным, неподвластным давлению внешней среды – таким, как Тина и Стив. Правда, сами они утверждали, что у них тоже бывают срывы, но Поль ни разу этого не видел.

У Тины было лицо земной топ-модели Моны Янг, согласно моде семилетней давности (когда Стив и Тина скрывались от Космопола, ей пришлось сделать пластическую операцию): тонкие правильные черты, прямой нос, не слишком полные, четко очерченные губы. Она казалась ровесницей Поля, и ничто в ее облике не выдавало боевого киборга: стройная светловолосая девушка среднего роста, не хрупкая и не массивная, с нормально развитой мускулатурой, отнюдь не гипертрофированной. Стив тоже не похож на сверхчеловека; те, кто не знал его в лицо, обычно принимали его за техника или за охранника.

– Бортовые орудия будут в готовности. По-моему, исключено, чтобы наемники оппозиции атаковали нас под носом у ниарского флота. Весовые категории не те.

– Вопрос в том, как далеко они готовы зайти, чтобы избавиться от Эланы и навредить реформаторам, – сумрачно глядя на колонну прилежных студентов, возразил Поль. – С их точки зрения, весь миропорядок рушится: нельзя больше запарывать слуг и подчиненных, молодежь слушает инопланетную музыку, по улицам ходят женщины без вуалей и так далее. Да еще эта астральная тварь, про которую рассказывал Стив, куда-то удрала. В общем, гибель богов и устоев налицо, Манокар надо спасать любой ценой. – Он помолчал, потом кисло признался: – Тина, я всегда был жутким эгоистом. Я домой хочу, а если какой-нибудь чертов инцидент, плакал наш отпуск!

– Посмотрим. Элана в принципе не возражает…

Тина не закончила фразу. Ее серые глаза слегка сузились, лицевые мышцы на мгновение отвердели и тут же расслабились – безразличное, почти сонное выражение. Поль дернулся, но обернуться не успел.

– Не оглядывайся, – Тина говорила, почти не разжимая губ. – Просканируй зал: кто здесь есть, кроме нас?

Полю стало холодно, словно внезапно упала температура. Он заметил, что Тина сменила позу: медленное неприметное движение, и кисти скрещенных на груди рук высунулись наружу – она приготовилась стрелять из своих имплантированных лазеров! В кого?.. Чужого присутствия Поль не ощущал.

– Из живых здесь только мы. Если ты кого-то видишь, это андроид или голограмма. Где он? – Голос прозвучал хрипло, неуверенно.

– Далеко. Еще до дерева не дошел. Просканируй как Полина Вердал.

Поль без возражений трансформировался и увидел, не глазами, а своим особым нечеловеческим зрением, весь Сад Славы целиком, в туманных наплывах то ли плесени, то ли грязноватого снега (обзор – триста шестьдесят градусов, нет необходимости оборачиваться). Печальное и неопрятное зрелище, никакого шика. И ни намека на постороннее присутствие. Или нет, что-то есть… Бледное размытое пятно, на пределе восприятия – так могла бы выглядеть тень растения, – оно медленно приближается… Страх, внезапный и болезненный, заставил Поля свернуть Полину Вердал. Его начало знобить.

– Не знаю, что это, – говорить было трудно. – Тина, мне плохо.