Девяносто девять бед и майор для круглого счета - Светлана Нарватова

— Нет, джин — это Женька. Он у нас в первом подъезде живёт. А Бабай — наш дворник. У него корни узбекские, — снова молола чушь Ксения. — Знаешь, кто делает лучшие ковры-самолёты?

— Китай?

— Узбеки! Ты что, у них там такие мудрёные технологии по вплетанию заклинаний в ковровый орнамент, без пол-литра не разберёшь!

Ксюшу так понесло, что даже зелье не слишком тормозило.

— Ты же шутишь сейчас? — с надеждой спросил я.

— Нет, конечно! — На лице Ксении отразилась внутренняя борьба, и она выдавила из себя, как через силу. — Конечно. Шутить я люблю, — добавила она неуверенно. — Про мётлы, ступы, ковры-самолёты…

— Сапоги-скороходы, — подсказал я.

— Нет, про сапоги шутил ты, — открестилась Ксения, выдохнув. — Пойдём лучше закат смотреть, пока окончательно всё не прошутили…

И она потянула меня за руку в правый коридор. Интересно, что при своём росте я мог идти, не наклоняясь. Вот это высотища!

— Со стороны крыша кажется ниже, — признался я.

— Здесь вообще всё не такое, каким кажется со стороны, — философски заметила Ксюша.

И тут впереди внезапно появился балкон. Точнее, стеклопакеты в человеческий рост, отделявшие внутреннее пространство чердака от собственно балкончика с кованным ограждением. На балконе стоял миленький журнальный столик и пара плетёных кресел.

Наверное, здесь очень приятно посидеть за чашечкой утреннего кофе, неспешно встретить в тишине летний рассвет с любимым человеком…

Я тряхнул головой.

Какие только глупости не придут в голову после всяких сомнительных зелий!

Летний рассвет!

Неспешно!

Когда я утром вообще собирался медленнее, чем по армейским стандартам? Сорок пять секунд — и я в строю!

Молчаливо встретить рассвет за чашечкой кофе — это вообще не про меня!

…Зато я могу молчаливо проводить закат.

Нужно было брать не пирожные, а вино. Хотя неизвестно ещё, как легло бы вино на старые дрожжи зелья.

Ксения притормозила, позволяя мне показать себя галантным кавалером. Я открыл дверь и пропустил её на балкон.

И даже придвинул кресло.

Солнце уже село.

Лишь раскалённая добела в центре, но желтоватая по краям полоса выдавала место, куда оно только что укатилось. Горизонт пылал в оранжевом зареве, пытаясь укрыться от посторонних глаз одеялом из кучевых облаков.

Прохладный вечерний ветерок теребил волосы.

Закат гас.

Мы сидели и молчали.

Хорошо так молчали. Легко. Спокойно.

После дозы-то понятно, что спокойно.

Но ещё и очень приятно.

Когда последние оранжевые отсветы скрылись в серых тучах, наступила ночь. В прореху облаков выглянула почти полная луна. Ну да, Ксюше же говорила о полнолунии. Удивительно, но и звёзд над домом, казалось, было намного больше, чем обычно. Я бы и ещё посидел, но Ксюша зябко потёрла плечи.

Что ж.

Пора и честь знать.

— Не замечал этого балкончика на фасаде, — признался я, помогая барышне подняться.

— Так отвод глаз же, — прокомментировала она.

— Отвод?

— Расположен он так, что прохожие сразу глаза отводят.

Тут Ксения с облегчением выдохнула. Видимо, зелье начало отпускать. Теперь она вновь способна врать.

С другой стороны, а готов ли я слышать правду?

20. Ксения

Выставлю Игорю счёт за побочные действия рецептуры!

И буду продавать втридорога как сыворотку правды с седативным эффектом.

С одной стороны, меня радовало, что зелье отпускает. С другой — не хотелось врать Степану. Не то чтобы у нас существовал запрет на раскрытие правды о мире Иных. Но стояло ограничение: неофит должен сначала сам принять и признать факт существования магии и магических рас. Без разжёвываний и объяснений со стороны.

А товарищ майор стойко сопротивлялся, несмотря на все демонстрации, которые являла ему Туманная, 13. И жители, и сам дом, который совсем от рук отбился и совесть потерял.

Может, в Степане всё же течет какая-то древняя кровь? Типа там, богатырей земли русской? Те сами по себе активной магией не обладали, но иммунитет к ней имели архистойкий.

Что-то должно быть.

Иначе с чего бы дом такие выкрутасы на стенах устраивал и местных котов с толку сбивал?

После крыши да стопочки экспериментального зелья я словно на море побывала. Всё мирское схлынуло с души. Лишь небесная чистота и пустота наполняла меня всю.

А в процессе поедания пирожных на кухне — наоборот. В голову полезли всякие непристойности. Ниже талии тоже стало… неспокойно. На свежем воздухе тестостерон действует на женскую натуру не столько концентрировано.

Другое дело — кухня.

Степан, я, кот и пирожные — это слишком много для такого небольшого пространства. Кот, кстати, после воспитательных мероприятий Степана по поводу лужи в коридоре, смирился с газеткой на полу в туалете. Пока, во всяком случае.

Неглупый котёнок. Если окажется, что Лёве он не нужен, оставлю себе.

Хотя если Лёва ни при чём, как рыжик оказался у него на балконе?

Десерт, как всё хорошее, подошёл к концу.

— Я, пожалуй, пойду?.. — не слишком уверенно произнёс Стёпа.

— Ну… наверное, да.

«Если у вас больше ничего не осталось» — не моя реплика. А фраза «если вы больше ничего не хотите» звучала в данной ситуации и вовсе неприлично.

Мы с рыжим проводили майора до прихожей.

…Нет, прыгать в постель к мужчине в первый же день знакомства — дурной тон. Даже если постель — твоя.

Особенно, если постель твоя.

И решение гость перекладывает на тебя.

Степан обулся. Потом встал и посмотрел мне в глаза:

— Это был тяжёлый день, — признался он. Я кивнула. — Но я очень рад, что он подарил мне тебя.

И сделал шаг, преодолевая расстояние между нами.

Я подняла лицо, подставляя губы для поцелуя с ароматом шоколада и ванили.

…Прыгать в постель — плохая идея.

Но если мужчина меня туда отнесёт сам, то почему бы и не да?

Я прижалась к Стёпе, послушно уложив ладони ему на грудь.

Стёпа уложил свои на мою попу и со стоном сжал.

Ух!

То нижепояса, что раньше было неспокойно, теперь и вовсе взбунтовалось. Спальня, между прочим, по коридору направо.

Кажется, Степан тоже так решил и стал делать какие-то движения ногами, видимо, разуваться, когда за спиной раздался хлопок. Запахло гарью.

Я зашипела от досады.

— А вы кто?.. — недоумённо спросил Степан, глядя мне за спину.

— Темненький такой? С хвостиком? — уточнила я, не оборачиваясь. — Игорь, мать твою, что тебе не сидится дома!

Я, наконец, развернулась.

Фармагеддоша не то чтобы смутился. Скорее, напротив, беспардонно разглядывал меня и моего гостя.

— Я как раз домой. С работы, — уведомил он.

— Вот и шёл бы домой! К себе! — разозлилась я.

— Я и