Программа. Идентификация - Сьюзен Янг

– Я люблю тебя, – тихонько сказала я Джеймсу. – Ты вернешься ко мне.

Мои слова прозвучали не громче дыхания. Краем глаза я увидела, как люди в белых халатах окружили его и подняли со стула.

Меня чуть не вырвало, но я схватилась за парту и удержала слезы. Вокруг все сидели, опустив головы, не желая выдавать своих чувств. Мой Джеймс. Мой Джеймс.

Хендлеры повели его к дверям, но вдруг Джеймс обернулся, уставившись на меня расширенными голубыми глазами. Он начал вырываться, отбиваясь от хендлеров. Я изменилась в лице, готовая разрыдаться.

– Слоун! – закричал он, падая на колени. Его снова схватили. – Подождите! – яростно сказал он, но они не слушали. Его тащили спиной вперед, и темноволосый хендлер многозначительно посмотрел на меня, намекая не отвечать.

Я силилась улыбнуться и сделать хоть что-нибудь, чтобы Джеймс знал – он все вынесет, а когда вернется, я буду его ждать. Поцеловав кончики пальцев, я помахала ему рукой. Он замер, и хендлеры беспрепятственно подхватили его и поставили на ноги.

Джеймс закрыл глаза и уже не сопротивлялся, когда его вывели в коридор.

Кое-кто из одноклассников смотрел на меня. Учитель не сводил с меня взгляда. Все ждали моей реакции. Стану ли я следующей? Не вбегут ли сейчас обратно хендлеры? Но я ничего не сделала. Внутри я умирала, разрывалась на части и истекала кровью. Я зашла так далеко, что уже не надеялась вернуться, но все равно открыла тетрадь и занесла над ней карандаш, показывая, что готова записывать.

Я ждала, размеренно дыша. Помолчав, учитель снова начал объяснять математическую концепцию. Я слышала, как скрипнули стулья, когда все повернулись к доске и стали слушать.

Я не вытерла лицо, когда одна слеза, которую мне не удалось сдержать, с тихим щелчком упала на тетрадный лист. Я закрыла глаза.

Джеймсу совершенно не давалась математика. Брэйди его учил, но без успеха. Мой бойфренд был безнадежен.

Помню, однажды, пока они делали домашнее задание, Брэйди позвал меня в кухню. Они с Джеймсом сидели за столом, разложив перед собой книги. Прошел уже месяц после вылазки на природу, когда Джеймс заметил, что я на него засматриваюсь. С тех пор я его старательно избегала, притворяясь, что ничего не изменилось, хоть и ловила на себе странные взгляды. Джеймс словно решал, стоит со мной заговорить или нет, и всякий раз заговаривал. Я не отвечала. Я и так уже достаточно сглупила.

– Слоун, – позвал Брэйди. – Проверь.

Я вошла в кухню, покосившись на Джеймса, который пил свою газировку и меня в упор не видел.

– Что? – спросила я у брата, заметно нервничая.

Брэйди показал пальцем на задачу – математическая формула с примером.

– Какой ответ? – спросил брат, с улыбкой глядя на Джеймса, который по-прежнему старательно меня не замечал.

Я с трудом сглотнула и прищурилась, решая уравнение в уме.

– Икс равен восьми, – сказала я. – А что?

Брэйди засмеялся. Джеймс с улыбкой покачал головой, достал из кармана пятидолларовую купюру и шлепнул ее на открытую тетрадь моего брата.

Брэйди торжествующе взял деньги.

– Я говорил, что она умнее тебя!

– А я и не спорил, – отозвался Джеймс, бросив на меня взгляд. – Я знаю, что твоя сестра умнее. Она и красивее меня, хотя тут можно поспорить. Я просто хотел, чтобы ты ее сюда позвал, а она меня снова разглядывала. Каприз обошелся мне в пять баксов.

И не дав мне сообразить, что к чему, Джеймс уже листал учебник, чуть улыбаясь. Брэйди подал мне пять долларов.

– Заслужила, – сказал он. – За то, что терпишь его трепотню.

Брэйди говорил со смехом, будто Джеймс меня просто дразнил. Лицо у меня горело от смущения и унижения.

Я скомкала купюру и швырнула Джеймсу, попав в щеку. Он удивленно посмотрел на меня. Брэйди хохотнул.

– Мне не нужны твои деньги, – огрызнулась я, развернулась и пошла наверх, к себе в комнату.

– Тогда чего тебе нужно, Слоун? – со скрытым вызовом спросил Джеймс. Я на секунду остановилась на ступеньках, но не обернулась и ушла к себе в комнату.

Сейчас Джеймс не придет меня искать, чтобы извиниться, как в тот раз. Джеймс теперь в Программе. Джеймса, которого я знала, больше нет.

– Слоун, милая? – послышался голос матери за дверью моей комнаты. Неподвижно лежа на кровати, я ответила через силу:

– Да?

– Пора ужинать. Сойдешь к столу? Я тебя уже три раза звала.

Звала? Надо же.

– Да, конечно.

Я медленно встала и оглядела себя в поисках следов крови или слез на одежде, способных выдать мою боль. Но на розовой футболке и джинсах ничего такого не было. До тошноты обыкновенная одежда. Я пошла вниз.

Родители сидели за столом с приятными улыбками, словно приклеенными к губам. Я попыталась улыбнуться, но у меня не получилось. Папин лоб пошел морщинами.

– Сегодня твои любимые спагетти с тефтельками, – сказала мать.

Я знала, что домашний соус готовить полдня, поэтому поблагодарила и присела за стол, вспоминая, какое снотворное есть в нашей аптечке. Без снотворного мне сегодня не заснуть.

– Звонил отец Джеймса, – мягко сообщила мать. – Сказал, что его сегодня забрали в Программу.

Под ложечкой у меня свело, и я взяла стакан с водой. Кубики льда позвякивали, потому что у меня дрожала рука.

– Теперь его спасут, – говорила мать. – Слава богу, что есть Программа! А мы и не знали, что он болен.

Зато я знала, что он ушел, а по возвращении мне уже не быть частью его жизни. Память ему вычистят полностью.

– Слоун, – негромко сказал отец, – мама с тобой говорит.

Видимо, на моем лице проступило бешенство, потому что папа выпрямился на стуле.

– Что ты хочешь от меня услышать? – спросила я, едва контролируя собственный голос. – Неужели существует подходящий ответ?

– Можешь сказать, ты рада, что он поправится и не навредит себе.

– Его забрали, – взорвалась я. – Пришли в класс и выволокли его в коридор. Чему тут радоваться?

– Слоун, – ошеломленно начала мать, – значит, ты знала, что он болен? Ты же не пыталась это скрыть? Он же мог… – Она в ужасе замолчала.

Их упрямая слепота поражала – взрослые действительно предпочитают забывать о своих проблемах. Существует же поговорка, что неведение – благо. Программа крадет наши воспоминания, перезагружает личность, и мы выходим оттуда как новенькие, не зная обид и разочарований. Но кто мы без нашего прошлого?

– Джеймс скорее умер бы, чем согласился попасть в Программу, – выпалила я, взяв вилку. – И теперь я знаю почему.

Мать бросила салфетку на стол.