Пустошь - Джен Александер

– Даже не думай! – шиплю я, проводя по мокрому лбу тыльной стороной руки, в которой держу плоскогубцы.

– Я решил тебе помочь.

– Тогда сделай, как я просила, и закрой рот.

– Ты не поняла: я решил тебе сообщить, что это не выход из «Пустоши».

Плоскогубцы едва не выскальзывают у меня из руки.

– Прекрати!

– Прекратить что? Пытаться помочь? Ты хочешь выбраться отсюда – ничего не имею против. Но хотя бы выслушай. Ты зря возишься с этой сеткой, потому что выход в той стороне.

Деклан указывает на восток – туда, откуда я пришла.

Нет. Он ошибся. Наверняка ошибся. Именно здесь карта меняет цвет. Именно здесь я нашла забор с колючей проволокой. Не может быть, что его поставили просто так.

– Не ври!

Деклан поднимает перед грудью руки и качает головой.

– Зачем мне врать, позволь спросить? Ты держишь пистолет, направленный мне в сердце. Правда, пистолет доисторический, и еще не известно, умеешь ли ты им пользоваться. Ну да не суть. Мое оружие тоже у тебя. Преимущество на твоей стороне, Вертью.

– Выход должен быть здесь, – шепчу я.

Деклан хмыкает:

– Выход в мир иной – возможно. Выход из «Пустоши» – нет.

Я вздыхаю. Плечи у меня опускаются.

– За этим забором – самые жуткие в игре людоеды. Переберись на ту сторону, и тебя зажарят еще до захода солнца.

Я стискиваю зубы:

– Людоеды так не делают. Они не убивают сразу.

Деклан приподнимает одну косматую бровь, медленно встает на ноги, по-прежнему держа руки перед собой, поворачивается к забору и долго глядит на виднеющийся за ним ровный пейзаж.

– Еще как делают.

Мне хочется заорать на него, назвать лжецом. Но что-то в его голосе меня останавливает. Злоба? Страх? Жалость? А потом я понимаю, что это: презрение к себе. То же чувство звучало в моем собственном голосе, когда я разговаривала с двумя умирающими от голода и жажды мальчишками.

Что если Деклан говорит правду? Что если я ошиблась и зря проделала такой долгий путь? Что если…

– Как выбраться из игры? – хрипло спрашиваю я. – Это вообще возможно?

– Я же как-то в нее попал, верно? Выход к юго-востоку отсюда.

К юго-востоку…

– Докажи!

Не опуская рук, Деклан делает несколько шагов в сторону рюкзака. Я тоже подхожу поближе. От долгого стояния на коленях ноги совсем затекли. Такое чувство, что я иду по пояс в грязи. Я стараюсь сохранять бесстрастное выражение лица, чтобы Деклан не догадался, как мне больно двигаться.

– Мне нужно достать аку-планшет, – бормочет Деклан, роясь в рюкзаке. – Вряд ли я что-то смогу доказать, если ты пустишь мне пулю в лоб, едва я…

– Доставай уже!

Деклан вынимает из рюкзака прозрачный квадратик вроде того, который носит с собой Оливия, и нажимает на иконку в голографическом меню. Появляется виртуальная клавиатура. Деклан несколько минут вводит какие-то коды, потом кладет планшет на землю и отходит назад на пять, шесть, семь шагов.

– Дотронься до него пальцем. Я отключил тактильное распознавание на десять минут, так что поторопись. Еще не хватало, чтобы ты сбила настройки и планшет начал отвечать на твое прикосновение вместо моего.

Справиться с устройством получается не сразу: трудно держать в одной руке планшет, в другой – пушку и одновременно следить за Декланом. Наконец экран загорается. Ладонь слегка покалывает – похожее ощущение охватывает голову, когда Оливия выходит из игры. Передо мной возникает медленно вращающаяся трехмерная карта Нашвилла. К моему разочарованию, дома и улицы на ней не подписаны, а месторасположение персонажей не отображается. На северо-западе, где я сейчас нахожусь, не видно ничего особенного. Зато почти в ста километрах к юго-западу от Демонбрен-стрит, откуда я сбежала всего два дня назад, карту пересекает тонкая линия. Участок по другую сторону границы закрашен желтым, и по нему идет надпись жирными черными буквами: «Соединенные провинции (СП)».

У меня такое чувство, что я задыхаюсь.

Нет. У меня такое чувство, будто Деклан хватает меня за горло и несколько раз ударяет о железный забор, а я наблюдаю со стороны, как бы вне собственного тела, и даже не пытаюсь его остановить.

– Значит, придется отправиться на юго-восток, – тихо говорю я.

– Милости просим. Только ты не пройдешь и трех километров.

– Это еще почему?

– Потому что я пошлю за тобой команду модеров. Тебя поймают прежде, чем этот забор скроется из виду.

Деклан приближается, глядя мне прямо в глаза. Ему наплевать, что у меня в руке пистолет. Когда я повожу головой и с усилием сглатываю, он даже не обращает внимания. Он сосредоточен на одном – подойти ко мне на расстояние вытянутой руки.

– Обещаю: ты сильно пожалеешь, что тебя сразу же не убили из электрошокера.

– А если я застрелю тебя прежде, чем ты успеешь настучать?

– Тогда, возможно, тебе удастся перейти границу прежде, чем модераторы проверят игровые отчеты за последний квартал. У тебя примерно… – Деклан бросает взгляд на циферблат наручных часов, – … двадцать девять дней до того, как они просмотрят видеозаписи, изучат статистику персонажа и отправят тебя в ремонт. Но даже если ты сумеешь сбежать, тебе все равно крышка. В СП невозможно жить под вымышленным именем: там повсюду сканеры сетчатки и отпечатков пальцев. Даже все аку-планшеты запрограммированы на тактильное распознавание, а без планшета ты сразу будешь бросаться в глаза. Эти штуки выпускает правительство. Без них никак. Кроме того, по ту сторону границы твой мозг будет по-прежнему соединен с мозгом игрока. Геймер может в любой момент зайти в игру и пригнать тебя обратно. Хотя, скорее всего, он тебя просто убьет.

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но Деклан меня перебивает:

– Я могу сделать так, что твой чип уничтожат, как только ты выйдешь из «Пустоши». Тогда никто не сможет тебя вычислить – ни модеры, ни геймер. У меня есть друзья, которые за пару минут присвоят тебе любое имя и внесут его во все базы данных. Они обеспечат тебя всем необходимым, чтобы выжить в Провинциях. От тебя требуется только сказать «да».

Двадцать девять дней – достаточный срок, чтобы разработать и осуществить план побега. Если я всего за пару дней прошла такое большое расстояние, значит, смогу сделать это еще раз. Надо просто дождаться, чтобы Оливия опять куда-нибудь уехала.

Однако, если Деклан прав – а в случае с границей он оказался прав, – за пределами «Пустоши» мне долго не продержаться. Деклан деактивирует мой чип, и тогда Оливия больше не сможет мной пользоваться.

Если я скажу «да».

Если позволю ему пользоваться мной вместо Оливии.