11/22/63 - Стивен Кинг

Малькольм Перри и персонал «Паркленда» спасли мне жизнь. Я в этом не сомневаюсь. От них я также получил непреднамеренный и нежеланный подарок, который оставался при мне и в «Эден-Фоллоус». Я говорю о вторичной инфекции, вызванной антибиотиками, которые накачивали в мой организм, чтобы побороть первичную. Я смутно помню, как меня рвало и как я проводил целые дни с судном под задницей. Помнится, в какой-то момент подумал: Я должен пойти в «Аптечный магазин на Центральной», который в Дерри, и повидаться с мистером Кином. Мне нужен каопектат. Но кто такой мистер Кин и где Дерри?

Меня отпустили из больницы, когда пища начала задерживаться в желудочно-кишечном тракте, но я пробыл в «Эден-Фоллоус» почти две недели, прежде чем диарея прекратилась. Октябрь уже подходил к концу. Сейди (обычно я помнил ее имя, иногда забывал) принесла мне бумажный фонарь в форме тыквы с прорезанными отверстиями в виде глаз, носа и рта. Это воспоминание очень четкое, потому что я закричал, когда увидел фонарь. То были крики человека, который забыл что-то жизненно важное.

— Что? — спросила она меня. — Что такое, дорогой? Что не так? Это Кеннеди? Что-то насчет Кеннеди?

— Он собирается убить их всех молотком! — прокричал я в ответ. — Вечером Хэллоуина! Я должен остановить его!

— Кто? — Она видела мои машущие руки, на ее лице отразился испуг. — Остановить кого?

Но я не мог вспомнить. Заснул. Я спал много не только из-за медленного восстановления после травмы головы. Я постоянно чувствовал усталость. В тот день, когда меня избили, я весил сто восемьдесят пять фунтов. К тому времени, когда меня перевезли из больницы в «Эден-Фоллоус», похудел до ста тридцати пяти.

Такой была внешняя жизнь Джейка Эппинга, которого безжалостно избили, после чего он едва не умер в больнице. Мою внутреннюю жизнь заполняла темнота, голоса и проблески сознания, напоминавшие молнии: они ослепляли меня своей яркостью, а потом пропадали, прежде чем я успевал выхватить из темноты хотя бы контуры окрестностей. По большей части я блуждал во тьме, ничего не соображая, но время от времени сознание возвращалось ко мне.

Я вдруг обнаруживал, что мне так жарко, словно я в аду, и женщина кормила меня божественно холодными кусочками льда. ЖЕНЩИНА СО ШРАМОМ, которая иногда становилась Сейди.

Я вдруг обнаруживал, что сижу на унитазе в углу комнаты, понятия не имея, как я туда попал, исторгая из себя галлоны жидкого, горячего дерьма, мой бок зудел и пульсировал болью, колено ревело. Я помню, как мне хотелось, чтобы кто-нибудь меня убил.

Я вдруг обнаруживал, что пытаюсь выбраться из кровати, потому что должен сделать что-то ужасно важное. Мне казалось, что от меня зависит судьба всего мира. МУЖЧИНА С КОВБОЙСКОЙ ШЛЯПОЙ был рядом. Поймал меня и помог улечься в кровать до того, как я упал на пол. «Еще рано, сынок, — услышал я от него. — Сначала надо набраться сил».

Я вдруг обнаруживал, что говорю — или пытаюсь говорить — с двумя полицейскими в форме, которые пришли, чтобы задать вопросы по поводу моего избиения. На жетоне одного я прочитал фамилию «ТИППИТ». Пытался сказать ему, что он в опасности. Пытался сказать, чтобы он запомнил пятое ноября. Месяц был правильный, день — нет. Я не мог вспомнить правильную дату и в раздражении принялся колотить по своей глупой голове. Копы в недоумении переглянулись. НЕ-ТИППИТ вызвал медсестру. Медсестра пришла с врачом, врач сделал мне укол, и я уплыл в небытие.

Я вдруг обнаруживал, что слушаю Сейди, которая читала мне сначала «Джуда Незаметного», потом «Тесс из рода д'Эбервиллей». Я знал эти истории и успокаивался, когда слушал их вновь. В какой-то момент, по ходу «Тесс», я что-то вспомнил.

— Я вынудил Тессику Колтроп оставить нас в покое.

Сейди посмотрела на меня.

— Ты про Джессику? Джессику Колтроп? Ты ее вынудил? Как? Ты помнишь?

Но я не помнил. И это ушло.

Я вдруг обнаруживал, что смотрю на Сейди, которая стоит у маленького окна и плачет, глядя на дождь.

Но по большей части я блуждал в темноте.

МУЖЧИНОЙ С КОВБОЙСКОЙ ШЛЯПОЙ был Дек, но однажды я подумал, что он — мой дедушка, и меня это жутко напугало, потому что дед Эппинг умер и…

Эппинг — это же моя фамилия. Держись за нее, велел я себе, но поначалу не вышло.

Несколько раз меня навещала ПОЖИЛАЯ ЖЕНЩИНА С КРАСНОЙ ПОМАДОЙ. Иногда я думал, что это миз Мими, иногда — что миз Элли. Однажды понял, что это Ирен Райан, сыгравшая бабулю Клампетт в сериале «Деревенщина в Беверли-Хиллз». Я сказал ей, что бросил мобильник в пруд. «Теперь он спит с рыбами. Мне бы очень хотелось его вернуть».

Приходила МОЛОДАЯ ПАРА. Сейди сказала: «Посмотри, это Майк и Бобби Джил».

«Майк Коулслоу», — вырвалось у меня.

МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК ответил: «Почти в точку, мистер А», — и улыбнулся, но по его щеке сбежала слеза.

Позже, когда Сейди и Дек приезжали в «Эден-Фоллоус», они сидели со мной на диване. Сейди брала меня за руку и спрашивала:

— Как его фамилия, Джейк? Ты ни разу не назвал мне его фамилию. Как мы сможем остановить его, если мы не знаем, кто он и где находится?

— Я собираюсь остеклить его. — Я прилагал невероятные усилия, чтобы вспомнить. Заболел затылок, но я не отступался. — Остановить его.

— Без нашей помощи ты не сможешь остановить и блоху, — заметил Дек.

Но я знал, что Сейди слишком милая, а Дек слишком старый. Ей вообще не следовало вводить его в курс дела. А может, это не имело значения. Потому что он все равно ей не поверил.

— Желтая Карточка остановит вас, если вы вмешаетесь, — предупредил я. — Я единственный, кого ему не остановить.

— Кто такой Желтая Карточка? — спросила Сейди, наклонившись вперед и взяв меня за руки.

— Я не помню, но он не может остановить меня, потому что я не отсюда.

Только он останавливал меня. Или что-то останавливало. Доктор Перри сказал, что моя амнезия поверхностная и временная, и, наверное, поставил правильный диагноз… но лишь до определенной степени. Если я очень уж старался вспомнить то, что полагал наиболее важным, голова безумно болела, я спотыкался на каждом шагу, перед глазами все плыло. И что хуже всего, я внезапно засыпал. Сейди спросила доктора Перри, может, это нарколепсия. Он ответил, что скорее всего нет, но, похоже, встревожился.

— Он просыпается, когда вы зовете его или трясете за плечо?

— Да.

— Такое случается, когда он расстраивается из-за того, что не может что-то вспомнить?

Утвердительный ответ.

— Тогда я совершенно уверен, что это пройдет, как проходит его амнезия.

Наконец — мало-помалу — мой внутренний мир начал сливаться с внешним. Мне открылось, что я Джейкоб Эппинг, учитель, и каким-то образом перенесся в прошлое, чтобы предотвратить убийство президента Кеннеди. Сначала я попытался отвергнуть эту идею, но я знал слишком многое о грядущих годах, и речь шла не об откровениях, а о воспоминаниях. «Роллинг Стоунз», попытка импичмента Клинтона, пылающие башни Всемирного торгового центра. Кристи, моя пьющая и доставившая столько хлопот бывшая жена.