Время для жизни 2 - taramans

— Ну что ж… Мы здесь посовещались с товарищем комиссаром, и с товарищем Калошиным. И пришли к соглашению. Косов! Да сиди ты… На неделю откомандировываешься в распоряжение товарища Калошина. Предписание тебе сейчас Александр Артурович организует. Но! Через неделю чтобы — как штык! Теперь вы, товарищ Калошин… В субботу мы вас ждем с концертом у нас! Сколько, говорите по времени концерт? Два часа? Отлично!

Начальник повернулся к комиссару:

— Александр Артурович! Афиши мы заказать не успеем. Придется ограничится обычным объявлением.

Влез Игорек:

— Ну почему же, товарищ полковник? Немного афиш у нас есть. Штук пять, а то и десять могу презентовать. Время и дату уж сами допишите…

Груздев кивнул:

— Еще лучше! И сразу прикинь, Александр Артурович, куда афиши можем разместить… Может в штаб гарнизона, или в Дом Красной армии? М-да… нужно будет зарезервировать часть мест для приглашенных товарищей. Так что… курсантов будет по минимуму. Ну ладно… это мы потом сами определимся. Все, товарищи! Мы же вроде бы все обсудили? Вот и хорошо, буду рад встрече с Вами на концерте.

И когда они уже выходили из кабинета, Груздев сказал Верейкису:

— Ты, Артурыч, мне завтра к утреннему совещанию свои соображения приготовь, хорошо?

«Нас-то зачем вызывали? На Вареньку полюбоваться?».

Калошин захотел посмотреть на сцену и сам актовый зал. Тесной компанией они прошли туда. По пути Верейкис проводил гостям краткую экскурсию и ознакомление с историей учебного заведения. Калошин с интересом угукал, то и дело поднимал бровь, кивал. Но эмоции у Коневой были более интересные и привлекательные, как для Верейкиса, так и для Косова.

«Актриса!».

Здесь и живой интерес, и неподдельные эмоции…

— М-да… зал маловат! И сцена — не просторная! — Игорь залез на сцену, поугукал филином в разные стороны, прислушиваясь, — Но приемлемо, приемлемо… А где можно будет сделать гримерку? Ну — пусть будет комнату для музыкантов?

— Ага… здесь нужно столы эти убрать. Лавки и стулья — оставить. Да… вот здесь бы неплохо ширмочку организовать, уголок для нашей солистки. Возможно такое? Ага… хорошо. Вешалки нужны, стойками или шпалерой. Нет, не много. Это все Варе нужно. Мы-то, мужчины, — Калошин усмехнулся, — народ все больше непритязательный! Ну-с… тогда можно вернуться в ваш кабинет, товарищ комиссар!

По пути в политотдел, Иван с удивлением заметил, как в коридорах стали появляться курсанты, браво козыряющие Верейкису.

«Эти-то откуда? Воскресенье же? Даже если не в увольнении — что сейчас делать в учебном корпусе, и уж тем более — а административном крыле?».

Похоже, что в «дежурке» «текло» и слушок о появлении каких-то личностей, более похожих на заезжих артистов, просочился до расположения рот. А уж личность одной из гостей — вызывала повышенное внимание. Верейкис тоже что-то заподозрил, а потому с неудовольствием разглядывал нештатное наполнение коридоров.

— Александр Артурович! Нужно еще не забыть транспорт! Видите ли… пока мы работаем на «Сибзавод» и даже — на город, нам без всяких оговорок предоставляют автомобили. А вот в субботу — делать это они уже будут не обязаны. Как бы чего…

— Какой транспорт и в каком количестве вам требуется? — пресек дальнейшие объяснения комиссар.

— Автобус, а лучше — два. Это для музыкантов и перевозки инструментов. Ну и легковой…

— Для Вас с Варей будет назначена моя «эмка». Устроит? — с барского плеча махнул Верейскис.

— Да, вполне…

Потом Верейскис заполнил бланк политотдела училища, дающий индульгенцию Косову на отсутствие в учебном заведении, и в перемещении по городу сроком на неделю.

«И-е-с-с-с! До конца не верил, что все сойдется, как надо!».

Затем Косов был отправлен в роту, приводить в порядок выходную форму, и собираться.

— Ваня! Тетрадочку не забудь! — пропел ему вслед Калошин. Конева часто-часто закивала красивой головой.

В роте его встретили Алешин и Гиршиц.

— Иван! А чего там происходит? Какие-то слухи неявные бродят — кто там приехал-то? А то прям — прынц какой-то, с прынцессой! — припер его к стенке Андрей.

«Благо еще Ильичева нет. Где-то выгуливает свою грусть-печать по уехавшей подруге. А может и не грусть-печаль выгуливает, а новую пассию? Величина похоти и тяги к женскому полу у сержанта растет прямо пропорционально повышению внешней температуры воздуха. Весна, однако!».

— Парни! Тороплюсь! Меня неделю не будет, не теряйте. Это мои знакомые в Омск приехали, с концертами. Вот… отпросили меня. В следующую субботу здесь, у нас, концерт давать будут. Так договорились с начальством. Ильичеву передайте… пусть он как-то организует, чтобы вас на концерт пропустили…

Косов частил-частил скороговоркой, думая — не забыть бы чего!

«Так… тетрадь, мыльно-брильные, пара запасного белья, новый бушлат — на всякий случай, а то по ночам еще очень даже прохладно. Все это сложить в сумку-ранец! Деньги… здесь! Что еще? Что еще забыл?».

Калошин, понимающе хмыкнув, уселся на переднее сидение комиссарской «эмки». Косов, придержав задние двери, помог сесть Варе, и, забежав с другой стороны, плюхнулся рядом с нею.

— Я даже не спросил, а где вы остановились? — поинтересовался он, чувствуя, как к его ноге прижалось горячее бедро женщины.

— Нормально разместились! — кивнул ему Игорь, — Какой-то дом отдыха что ли… В прошлый раз нас в гостинице разместили, вот там было и тесновато и с комфортом — не очень. А сейчас-то — все очень даже на уровне.

— Да? — протянула Конева, — Комфорт-то нормальный, только вот… куда-то в лес увезли! Если пешком до города идти — не близко!

— Ребята! Может куда заедем — перекусим, а то я уже и проголодался, — предложил Иван.

— Да ладно тебе, проголодался он! Там нас кормят — на убой, никакого ресторана не надо! — Калошин снова всем корпусом развернулся назад, — И даже это дело есть…

Щелкнул себя пальцем по горлу:

— В широком ассортименте!

Потом, увидев, как Варя поглаживает Косова по ноге, хмыкнул и повернулся вперед.

— А так, Иван, у нас времени совсем нет! Я парней сегодня отпустил погулять по городу. А завтра — с самого утра — репетиции, репетиции, репетиции! А вечером уже — концерт! У нас же с тобой, Иван,