До последнего - Майк Шэкл

— О. — Вскоре после того, как Тиннстра купила у него хлеб. Она знала, что его арест не имеет к ней никакого отношения, но не могла избавиться от чувства вины, услышав эту новость.

— Клянусь вам, мой сын и я... мы не знали, что он делал. Мы бы сообщили о нем, если бы знали. Даю вам слово. Мы верны. Преданны. — Она поднесла руку ко рту, но быстро ее опустила. — Хвала Кейджу, — сказала она на эгриле. — Хвала Кейджу.

Тиннстра всем сердцем сочувствовала этой женщине. Она хотела извиниться за свой вопрос, попросить ее не беспокоиться, но ни один Избранный не стал бы этого делать.

— Я бы хотела немного хлеба.

Женщина снова поклонилась, собираясь с духом.

— Конечно. Сколько буханок вы бы хотели? — Она быстро оглянулась на прилавок за своей спиной. — У меня на данный момент готово только п... пять. В духовке еще есть.

— Одной будет достаточно.

Женщина поспешно удалилась и через мгновение вернулась с завернутым в ткань батоном. Она положила его на прилавок и поклонилась в третий раз.

— У вас есть вода?

— Вода?

— Да. Мне нужны один-два бурдюка с водой.

— Конечно, конечно. Немедленно. Немедленно. — Женщина снова исчезла. На этот раз ее не было дольше, но она вернулась, как и обещала, с двумя бурдюками для воды. — Извините за бурдюки... они старые. Если хотите, я могу зайти в соседнюю лавку и посмотреть, есть ли у них что-нибудь получше. Просто обычно я не... Извините.

— С ними все в порядке, — сказала Тиннстра. — Сколько я вам должна?

— Ничего, Избранная. Это удовольствие. Подарок. — Теперь женщина выглядела по-настоящему ошеломленной, как будто ее жизнь зависела от разговора, которого она не понимала.

— Вот, — сказала Тиннстра и положила на прилавок два статера. Этого хватит на сегодняшний хлеб и на оплату прошлых долгов Тиннстры. Женщина уставилась на монеты, но не потянулась за ними. — Спасибо за хлеб, — сказала Тиннстра, поворачиваясь, чтобы уйти.

— Ваши деньги! Пожалуйста, заберите ваши деньги. Это подарок, пожалуйста, — взмолилась женщина, но Тиннстра была уже на полпути к выходу. Она ускорила шаг, когда крики женщины донеслись до нее по улице. Шум заставил людей, пусть и ненадолго, взглянуть в ее сторону.

Она не сразу вернулась к остальным. Вместо этого она выбрала более обходной маршрут, обращая внимание на контрольно-пропускные пункты, наблюдая за траекторией полета Дайджаку и всем остальным, что могло бы свидетельствовать о том, что Черепа знали, где они прячутся.

На улицах, конечно, было много Черепов, которые активно обыскивали проходящих мимо джиан, но все это выглядело случайным образом — отчаяние, на самом деле.

Так и должно быть. Сегодня ночью все закончится. Рааку умрет — или мы.

Последнее, однако, казалось более вероятным. Правда заключалась в том, что она больше не считала, что шансы на ее стороне. Возможно, они никогда и не были. Возможно, она всегда заблуждалась относительно своих шансов. Возможно, ее план отправиться в Эгрил был просто еще одной попыткой убежать от того, что должно было быть сделано.

Ее рука потянулась к сумке. Тиннстре даже не понадобилось открывать ее, чтобы проверить, сколько флаконов у нее осталось. Этим утром она достаточно часто заглядывала в сумку. Там оставался только один флакон.

Один.

Что он может ей дать? Потребовалось четыре, чтобы поставить Тиннстру и Зорику на ноги. Один едва ли утолит ее жажду. На одном она не продержится и дня, не говоря уже о том, чтобы убить Рааку.

Тиннстра зашла в переулок за своим домом и прислонилась спиной к стене, закрыв глаз.

Все кончено. Они проиграли в Секановари. Даже когда армия достигнет города, их будет недостаточно, чтобы победить обычных Черепов, не говоря уже об Избранных и всех остальных монстрах. Без полной силы Зорики, без воды Чикара, у них не будет сил справиться с Рааку.

Все, что осталось, — смерть.

Зорика уже проснулась, когда Тиннстра вернулась в свою комнату, ее аура была ярче, но все еще не та, что раньше. Она сидела рядом с Раласисом у окна, и ее улыбки, когда Тиннстра вошла в дверь, было достаточно, чтобы поднять ей настроение.

— Ты выглядишь лучше, — сказала Тиннстра.

Зорика провела рукой по лицу. Ее раны не только зажили, но и почти исчезли. Она надела старую одежду Тиннстры и сейчас выглядела почти копией той, кем Тиннстра когда-то была. Тиннстра заметила, как в глазах дочери мелькнул страх:

— Сон пошел мне на пользу. То, что я была вдали от рун, пошло мне на пользу еще больше.

Тиннстра подошла и поцеловала дочь в лоб:

— Давай не будем снова попадать в плен, а?

— Я сделаю все, что в моих силах, — пообещала Зорика.

Тиннстра поставила на стол бурдюки с хлебом и водой, затем сняла маску. Она сразу почувствовала себя лучше, тяжесть как рукой сняло:

— Вот. Ешьте. Хлеб только что из духовки. Не уверена, насколько вода свежая, но это лучше, чем ничего.

Раласис взял с полки несколько чашек и подул на них, чтобы стряхнуть пыль.

— Спасибо, — поблагодарила Тиннстра, беря одну из них. Она плеснула воды из бурдюка, чтобы смыть остатки пыли. Затем наполнила чашку и передала ее Зорике, которая как раз отламывала ломоть хлеба. Тиннстра проделала то же самое со следующей чашкой и передала ее Раласису, прежде чем вымыть и наполнить свою.

— Так вкусно, — сказала Зорика с набитым ртом. — Я и забыла, каков на вкус свежий хлеб. Он такой мягкий.

Раласис откусил кусочек:

— Ты не скучаешь по хрусту долгоносиков?

— Нет, — рассмеялась Зорика. Она взглянула на Тиннстру, и на ее лице появилась озорная улыбка. — Но я предпочитаю долгоносиков твоей стряпне.

— Тиннстра умеет готовить? — Раласис усмехнулся. — Какое у нее фирменное блюдо? Жареные отрубленные конечности?

— Меня никто никогда не учил, — сказала Тиннстра с улыбкой. — Когда я была маленькой, в моей семье были слуги, которые готовили еду, потом я училась в Котеге. После этого... хлеб с долгоносиками стал роскошью.

— А как насчет тебя, Раласис? — спросила Зорика. — Ты умеешь готовить?

— Конечно! Каждый мужчина в Мейгоре гордится тем, что умеет приготовить праздничный стол. Мы