Глубина - Сергей Лукьяненко

Я сел рядом.

Странно это все, если посмотреть со стороны. Сидит почти обнаженная женщина… сидит рядом полуголый мужчина…

Сидят люди, которые любят друг друга. Которые испытали в жизни чуть больше, чем обычно достается человеку.

Сидят и молчат, потому что каждое слово будет лишь приближать беду.

– Вика…

Она чуть повернула голову, посмотрела на меня. Спросила:

– Леонид, разреши, я закурю?

Все не то. Все не так. Она спрашивает у меня разрешения закурить…

– Дай и мне тоже…

Вика достала из тумбочки пачку сигарет, крепких, не дамских, зажигалку, пепельницу. Вот те раз. Конечно, я в ее вещах не роюсь. Но хотя бы запах заметить должен был? Наверное, должен…

– Ты вошел в Храм? – спросила Вика, щелкая зажигалкой. Протянула мне огонек. Опять все не то… опять все не так…

– Да. Вошел.

– Я очень рада, Стрелок. В чем была проблема?

– Мост, Вика. Мост из моих снов. Мост, по которому невозможно пройти.

– Как странно… – Она глубоко затянулась, отложила сигарету. – Я ожидала чего-то, связанного лично с тобой… но настолько прямо…

– Как это могло случиться, Вика?

– Не знаю. Может быть, там система с обратной связью, каким-то образом проецирующая твои страхи…

– Я не о том. Как случилось, что ты стала ходить в глубину и не говорить мне об этом?

– Ты поверишь мне?

– Да.

Вика улыбнулась. Протянула руку, погладила меня по плечу.

– Я хотела помочь. Просто помочь тебе… когда ты заблудился. Больше ничего.

Я молчал.

– У тебя дип-психоз, Леня. Давным-давно. Ты тонешь, дайвер. Может быть, в этом и моя вина. Я всегда любила что-то здесь, в настоящем мире. Твоя любовь, твоя радость, твоя жизнь – там.

– Неправда…

Слова – тяжелые, неповоротливые, неудобные. Говорить – словно грызть камни.

– У меня есть ты…

– Да, наверное. Но даже я – там. В глубине. Ты не хочешь в этом признаться, самому себе не хочешь. Но для тебя я все равно осталась в глубине. Вот и вернулась в Диптаун… чтобы стать собой.

– Давно?

– Давно. У меня не сразу получилось.

– Нике… – сказал я, глядя на нее. – Нике… я дурак. Я сразу должен был догадаться. Нике – Виктория. Греки-римляне… Ты даже не пряталась.

– Зачем? Я знала, что, когда ты поймешь, случится беда. Но обманывать… не хочу. Тебя – не хочу.

– Вика, почему ты так ненавидишь Дибенко?

– Я? – Вика повернулась, удивленно посмотрела на меня. – Я его вовсе не ненавижу. Может быть, не люблю. Но это другое.

– А почему так не любишь?

– Леонид, это важно? Сейчас, здесь, когда мы вдвоем… и не в глубине… это важно?

– Да! – резко сказал я.

– Ну хорошо… Он преждевременный гений. Он сделал то, к чему человечество еще не готово. Морально-этически не готово. Такое часто бывает, творцы атомной бомбы тоже поспешили. Но представь себе Эйнштейна или Бора, на смертном одре твердящих, что атомное оружие – благо, и применять его надо почаще. Преждевременные гении всегда могут остановиться… Дибенко – может, но не хочет. Поэтому я его и не люблю.

– Бог с ним, с Дибенко… – Я сглотнул. – Бог ему судья… Вика… а Ромка?

– Что Ромка?

– Тебе не жаль его?

– Леня, о чем ты?

– Зачем ты втравила его в эту авантюру?

Я смотрел ей в глаза. И видел, как они медленно-медленно темнеют… то ли в непонимании, то ли в обиде.

– Кто втравил?

– Темный Дайвер…

Я замолчал.

– Леня… почему ты решил, что я – Темный Дайвер?

Почему я так решил? Хотел бы я сам это понять. Вот просто решил, и все. Хотя нет, кажется, понимаю. Вначале я решил, что Темный Дайвер – это Нике. Потом я понял, что Нике – это Вика.

И приравнял половинки уравнения, забыв, что в одной еще остался неизвестный член.

– Стрелок, я не Темный Дайвер. Я пошла с вами в «Лабиринт»… я не хотела оставлять тебя одного и не хотела признаваться, что хожу в глубину. Я обманула тебя. Прости. Но я не Темный Дайвер.

– Вика…

– Мне нечего искать в глубине, Леня. И некого терять… кроме тебя.

– Вика… – повторил я. Все слова куда-то делись. Были колючей холодной галькой… были злым песком обиды на губах.

Все слова исчезли. Только имя осталось.

– Вика…

– Ты не любишь, когда тебе помогают, Леня. Ты привык быть сильным. Привык помогать сам, привык спасать, привык вытаскивать и защищать, привык бороться и побеждать… – Она улыбнулась. – Дайвер… ты будешь тащить утопающего за волосы, даже если сам наглотаешься воды… И оттолкнешь чужую руку… в лучшем случае – позволишь плыть рядом.

– Вика… Это неправда…

– Это часть правды, и довольно большая. То, что два года назад сломало нас всех, ударило по тебе сильнее всего. Ты не нашел себя, Леонид. Даже Ромка нашел. Несмотря на то, что с ним случилось. А ты закрылся. Обрезал все ниточки, отказался искать выход. Ты сказал себе, что ты больше не дайвер.