Поступь империи: Поступь империи. Право выбора. Мы поднимем выше стяги! - Антон Викторович Вильгоцкий

Друзья, стоящие за дверью в окружении моих гвардейцев и витязей, молча разошлись в стороны, ничего не спрашивая и стараясь даже не смотреть на меня, опуская взоры в пол, будто на нем изображена была самая прекрасная картина на свете.

Не понимая, в чем дело, подхожу к одиноко висящему зеркалу…

Увиденное поразило меня: красные опухшие глаза, мокрые дорожки на щеках, плотно сжатые губы на бледном лице. Медленно подношу руки к глазам – пальцы дрожат так, будто я неделю беспробудно пил. Едва касаюсь скул подушечками пальцев, делаю шаг в коридор.

Тишина повисла во дворце, лишь где-то вдалеке хлопнула дверь, и все, больше никаких звуков не было. Не оглядываясь, продолжаю свой путь, в каком-то полупьяном состоянии дохожу до своих покоев, падаю на постель и тупо гляжу в потолок.

Рядом со мной опускается прелестная девушка, нежно целующая меня в шею; покусывая мочку уха, она выводит меня из этого оцепенения. Начавшаяся было апатия сразу же пропала, высвобождая скрытые резервы организма, которые просто необходимо куда-то употребить…

Поворачиваю лицо навстречу ее губам, пальцы рук живут своей жизнью, выискивая крючочки, узелки и прочий крепежный инструментарий одежд. В конце концов последняя преграда пала, боярыня откидывается на спину, блаженно прикрывает глаза… Я опускаюсь чуть ниже, целую ложбинку меж грудей Юли, а в голову тем временем закрадывается неприятная мысль, даже не мысль, а сравнение – пир во время чумы…

Глава 2

Конец января 1710 года от Р. Х.

Рязань

Царь Алексей Петрович Романов

День сменился ночью, апатия прошла, толком не начавшись, жизнь течет своим чередом, однако в сердце все равно будто что-то умерло, а вот воскреснет ли вновь, не знаю.

Первого января, после обеда, когда солнце светило особенно ярко, отец отослал всех из своей опочивальни: не хотел, чтобы жена с малолетней дочерью видели его смерть. Только выразил желание в последний раз посмотреть на грудную Елизавету.

Царь не спрашивал, где его соратники и друзья, будто весь интерес к ним исчез. Он хотел одного – уединения с семьей, которого ему не хватало во время всей его жизни, когда он постоянно носился по просторам огромной страны.

Уходя из опочивальни отца, я услышал тихий шепот государя, молящего меня о прощении за то, что он не уделял мне даже капли своего времени. Он просил не забывать свою кровь, кровь, текущую в жилах дочерей Петра, дочерей брата отца, всех тех, в ком есть хоть капля крови Романовых.

Я почувствовал, как слезинки собираются в уголках моих глаз, готовые сорваться, но они так и остались на своем месте. Реальность заставляла быть жестким, давить в себе жалость и милосердие, выкорчевывать любым методом, даже самым радикальным.

В два часа пополудни царя не стало. Не было ни горячечного бреда, ни какого-либо осложнения; вообще, он шел на поправку, даже лицо несколько порозовело, однако факт остается фактом: государь Московский и всея Руси скончался…

Три дня длились службы в Успенском соборе и ближайших церквах, священники стояли с иконами в руках, молясь за упокой души Петра Великого. Перед иконостасами замерли сотни свечей, ни на минуту не прекращался звон колоколов. Да, Петр Алексеевич Романов как никто другой заслужил прозвище Великий, все-таки сделал он немало. И сколько бы еще сделал, если бы не эта напасть!

Но что бы ни случилось, жизнь продолжается. Похороны прошли. Разбираться с делами в первые же дни я не хотел, забот хватало и без этого. По моему желанию коронацию провели как можно скорее, без многомесячных приготовлений, там же в Успенском соборе. Тяжесть шапки Мономаха, чувство, словно на тебя взирают десятки глаз предков, ощущались особо отчетливо. Казалось, все они стоят за моей спиной с молчаливым вопросом в глазах: «А справишься ли?»

Но вот, наконец, все мероприятия прошли, в глазах народа, Бога и самого себя я стал полноправным государем Руси-матушки. Памятуя о клятве, сразу же определил денежное довольствие чете государевой, оставив их в Преображенском дворце, куда мне, честно признаться, возвращаться было неохота, да и неуютно там, что скрывать.

Сам же быстро перебрался в родную Рязань, мимоходом думая о том, как быть с Петербургом. Конечно, отец перенес столицу именно туда, заложил и уже построил ряд отличнейших зданий, то же Адмиралтейство, дворец светлейшего князя, да много что еще. Не стоит забывать и о том, что русская морская торговля с Западом осуществляется теперь в большей мере не через Архангельск, а через Питер. Да, проблемка та еще с этой торговлей: каперы шведов вообще озверели, нападают на все корабли, причем не разбираясь, под каким флагом они идут.

Подумав несколько часов, решил, что указ отца о переносе грузопотока был несколько преждевременным, пока рано это делать. Вот потом, когда Петербург окрепнет, и льготы кое-какие ему выделить можно будет, сейчас же это ненужное расточительство и трата денег. Потом, по мере наращивания значения Питера, понемногу разбить общую торговую систему с Западом морскими путями через Балтику и Архангельск, чтобы и там и там убытков не было.

При всем при этом лишать нынешний Петербург его права расти нельзя ни в коем случае, а то что получается: столько людей умерло зазря? Приток капитала должен быть обязательно, иначе город захиреет и станет обычным заурядным городишком. Да еще эти вечные затопления… Блин, и каналы-то некому построить: все достойные люди или малы, или не родились еще. Ладно, проблему эту мы решим, стоит только мозги напрячь и успокоиться.

Вопреки традиции гулять целую неделю после восшествия на престол нового царя, я строго-настрого запретил увеселения больше трех дней. Во-первых, должно быть проявлено почтение к отцу, ну а во-вторых, народ должен работать, а не пьяные дебоши устраивать, доставляя ненужную головную боль службе безопасности. Пускай зимой у большинства работы как таковой нет, но это не значит, что она не появится. Раз мои руки наконец развязаны, то малые наработки, опробованные в Рязанской области, можно внедрить и по всей России, вот только надзирателей-управленцев найти необходимо, чтобы дела не стопорились, а спорились.

Экономика страны, судя по отчетности коллегии, упраздненной неделю назад, находится в полной жопе. Казна на грани банкротства, населения по переписи прошлого года в центральных губерниях стало на двадцать процентов меньше, а в восточных губерниях – на сорок процентов меньше! Разве что сделать, как в