11/22/63 - Стивен Кинг

Стук по стеклу. Потом голос: «…в порядке? Мистер, вы в порядке?»

Я открыл глаза, поначалу не имея ни малейшего представления, где нахожусь. Посмотрел налево и увидел полицейского в форме, который стучал в стекло водительской двери моего «шеви». Тут до меня дошло. На полпути к «Эден-Фоллоус», уставший, взволнованный и объятый ужасом одновременно, я вдруг почувствовал, что сейчас засну, и тут же свернул к тротуару, благо нашлось свободное место. Случилось это около двух пополудни. С того момента, судя по солнцу, прошло порядка двух часов.

Я опустил стекло.

— Извините, патрульный. Я вдруг почувствовал сильную сонливость и решил, что лучше сразу остановиться.

Он кивнул:

— Да-да, спиртное именно так действует. Сколько вы выпили перед тем, как сесть за руль?

— Ничего. Несколько месяцев тому назад у меня была черепно-мозговая травма. — Я повернул голову, чтобы показать ему место, где не отросли волосы.

Отчасти его это убедило, но он все равно попросил дыхнуть. Тут уж убедился окончательно.

— Дайте взглянуть на ваше водительское удостоверение.

Я протянул ему выданное в Техасе.

— Вы не собираетесь сегодня ехать в Джоди?

— Нет, патрульный, я еду в северный Даллас. Сейчас живу в реабилитационном центре «Эден-Фоллоус».

Я вспотел. Надеялся, что если он и заметит, сочтет, что иначе быть не может, когда человек засыпает в автомобиле с поднятыми стеклами в теплый ноябрьский день. Я также надеялся — истово, — что он не попросит показать ему содержимое портфеля, который лежал на переднем пассажирском сиденье. В 2011 году я мог бы отказать ему в такой просьбе, сказав, что сон в автомобиле — не повод для обыска. Черт, там, где я остановился, даже счетчика не было. Но в 1963 году коп имел полное право на досмотр. Наркотики он бы не нашел, зато обнаружил бы крупную сумму наличными, рукопись с названием «Место убийства» и тетрадку с подозрительными записями о Далласе и ДФК. Меня отвезут в ближайший полицейский участок для допроса или в «Паркленд» на психиатрическое освидетельствование.

Коп постоял, здоровенный и краснолицый, словно нарисованный Норманом Рокуэллом и сошедший с обложки «Сэтеди ивнинг пост». Потом протянул мне водительское удостоверение.

— Хорошо, мистер Амберсон. Возвращайтесь в ваш «Фоллоус», и я советую вам сразу поставить автомобиль на стоянку и больше сегодня не садиться за руль. Вид у вас больной.

— Именно так я и собираюсь поступить.

В зеркало заднего вида я наблюдал, как он провожает меня взглядом. Я боялся, что засну снова еще до того, как он останется за поворотом. Причем отрублюсь безо всякого предупреждения, мгновенно, просто вырулю с мостовой на тротуар, может, задавлю пешехода или троих и закончу свой путь в витрине мебельного магазина.

Когда я наконец-то припарковался у своего маленького коттеджа с ведущим к входной двери пандусом, голова болела, глаза слезились, колено пульсировало… но мои воспоминания об Освальде оставались четкими и ясными. Я положил портфель на кухонный стол и позвонил Сейди.

— Я пыталась дозвониться до тебя, когда пришла домой после школы, но ты не брал трубку. Я волновалась.

— Зашел к мистеру Кенопенски поиграть в криббидж. — Без этой лжи я никак не мог обойтись. И предстояло запомнить все, что я говорю. Да и лгать следовало очень убедительно, потому что Сейди хорошо меня знала.

— Что ж, рада это слышать. — И потом, без паузы: — Как его зовут? Как зовут этого человека?

Ли Освальд. Едва не сорвалось с языка — она застала меня врасплох.

— Я… по-прежнему не знаю.

— Ты замялся. Я слышала.

Я ждал обвинения во лжи, так крепко сжимал трубку, что заболела рука.

— На этот раз ты едва не вспомнил, верно?

— Похоже на то, — осторожно согласился я.

Мы поговорили еще пятнадцать минут, и все это время я смотрел на портфель, в котором лежала тетрадка Эла. Сейди попросила перезвонить ей этим вечером, перед тем как я буду ложиться спать. Я пообещал.