Пять Осколков - Эйми Картер

Саймон схватил записку, и Уинтер дёрнулась.

– Саймон? Что ты… верни! – Она выхватила недописанное письмо с такой силой, что оно порвалось. – Не трогай мои вещи!

– Ты что делаешь? – Он собирался перед ней извиниться, но теперь злился и не знал, что и думать. – Хочешь рассказать ему, где мы?

– Нет, конечно, – ответила Уинтер, но таким тоном, что было сложно поверить ей до конца. – Сколько раз мне говорить, что я на твоей стороне?

– Так зачем ты ему пишешь?

– Потому что… – Уинтер замялась и отвела взгляд, комкая письмо. – Просто захотелось, ну? Это помогает. Я не собиралась его отправлять.

Саймон бы скорее поверил, что она всё это время была фламинго, а превращение в змею ему просто привиделось.

– Не верю.

В её взгляде сверкнула сталь.

– Ну, тогда не нужно было заставлять меня идти с вами.

– Я вообще не должен был тебя заставлять, – сказал Саймон, бросая на стол обрывки письма. – Делай, что хочешь, Уинтер. Но не порти нам жизнь.

Уинтер предала его уже не в первый раз, и Саймон даже не удивился, что ему снова пришлось ставить под сомнение её верность; но от раздражения и разочарования в груди ныло. Он знал, что Уинтер не такая плохая, какой хочет казаться. Упрямая, да, но обычно она делала правильный выбор – а если и ошибалась, то намерения у неё были добрыми. Но из-за её предательства он уже потерял дядю. Сколько раз придётся давать ей шанс, пока он не останется один?

Пока Саймон добирался до купе, где Ариана с Джемом спорили, кто пойдёт умываться первым, он успел смириться с тем, что Уинтер больше им не поможет. Возможно, она им вообще не понадобится. В конце концов, он всегда мог притвориться Рептилией. Конечно, он категорически не желал раскрывать свою тайну, но если это был единственный шанс пробраться в «Стилио» и найти маму, то он готов рискнуть.

– Что на завтрак? – спросил Джем, проигравший спор. Присев на край полки, он вертел в руках замок, нетерпеливо дожидаясь своей очереди.

– Не знаю. Я не ел, – ответил Саймон, забираясь на верхнюю полку. Там на середине подушки обнаружился тихо посапывающий Феликс. – Что ты делаешь?

– Ариана учит меня вскрывать замки, – сказал Джем. Вздохнув, он вытащил из замочной скважины тонкую металлическую отмычку. – Но пока не получается.

– Это потому что ты слишком торопишься, – Ариана показалась из ванной с зелёной зубной щёткой во рту. – Вообще-то в Логове запрещено хранить отмычки, но после сентябрьского нападения я уговорила маму прислать мне несколько штук. Тебе бы тоже поучиться, Саймон.

– Попозже, – сказал Саймон, пытаясь не думать об окровавленном избитом дяде Дэрриле, лежащем в клетке в облике волка. – Уинтер в вагоне-ресторане. Она…

Он резко замолчал. Нет, он не мог рассказать им, что Уинтер пишет Ориону. Вдруг он ошибся? Вдруг Уинтер действительно не собиралась отправлять письмо?

– Она… что? – полюбопытствовал Джем.

– Просто… пишет, – пожал плечами Саймон. – И всё ещё злится, так что я к ней не лез.

Ариана исчезла в ванной, чтобы выплюнуть пасту.

– Надеюсь, она успеет остыть до Райской долины.

– Она лишилась семьи. Даже не знаю, можно ли тут «остыть», – заметил Саймон.

– Ты понял, о чём я, – сказала она. – Хватит над ней трястись. Сейчас нам важны твоя мама и Хищник. Может, она и центр собственной паутины, но точно не моей. И не твоей.

– Знаю, – пробормотал Саймон. Когда-нибудь станет ясно, соврала Уинтер или действительно на их стороне. А пока оставалось только надеяться, что, поддавшись эмоциям, она не поставит их план под угрозу.