Число зверя - Роберт Хайнлайн

Avete, alieni, nos morituri vos sperminus^[32].

ДИТИ:

Пока мы с тетей Хильдой готовили еду и накрывали на стол, наши мужчины исчезли. Вернулись они как раз к обеду. Зебадия нес интерком, папа – шнур, который он вставил в розетку в стене, а другим концом присоединил к интеркому.

– Джентльмены, как вы вовремя, у нас уже все готово, – приветствовала их тетя Хильда. – Что это у вас такое?

– Гостья к обеду, моя дорогая, – ответил папа. – Мисс Ая Плутишка.

– У нас хватит на всех, – заявила тетя Хильда. Сейчас поставлю еще один прибор. – Она принесла пятую тарелку, и Зебадия водрузил на нее интерком. – Что она будет пить, кофе или чай?

– Она не запрограммирована ни на то ни на другое, – ответил Зебадия, – но я благодарю тебя от ее имени. Милые дамы, мне очень захотелось услышать новости из Сингапура и с Суматры. Я пошел и велел своему автопилоту доложить. Джейк пошел со мной; он сказал, что у него тут кое-где устроена резервная проводка – на всякий случай. Вот это и был такой случай. Ая подключена к этой линии у себя в гараже, и мы можем разговаривать с ней по интеркому. Я могу вызвать ее, а она вызовет меня, если появится новая информация. Я запрограммировал ее на передачу всех интересующих нас новостей, в том числе и по прежним программам – что происходит в Логане и что дома.

– Я добавлю еще розетку в подвале, – сказал папа. – Но твой дом здесь, сын, не в Калифорнии.

– Да, но…

– Не спорь, Зебби. Это мой дом, потому что я жена Джейка, а поскольку ты теперь мой зять, то, значит, и твой. Джейк так и сказал, ты сам слышал. Верно, Дити?

– Конечно, – подтвердила я. – Тетя Хильда – хозяйка дома, а я судомойка. Но Гнездышко – и мой дом тоже, пока папа с тетей Хильдой не вышвырнули меня на снег, а раз мой, то и моего мужа.

– На снег не вышвырнем, Дити, – поправила меня тетя Хильда. – Джейк добрый, он потребует, чтобы вышвыривание состоялось в теплый солнечный день. Но ты без крыши над головой не останешься. Мой дом в Калифорнии – мой и Джейкоба – давно стал твоим вторым домом, а Зебби уже который год спешит ко мне, как только проголодается.

– Ну что ж, бросаю в общий котел свою холостяцкую квартиру.

– Зебби, не вздумай класть Дити на свой топчан. Дити, у него чудовищная койка. Пружины торчат. Просыпаешься вся в синяках. Зебби, изволь отослать свою мебель обратно в тот благотворительный фонд, у которого ты ее получил.

– Шельма, ты опять за свое. Дити, у меня в берлоге не топчан и не койка, а императорское ложе, на нем улягутся трое, а если они хорошо знакомы между собой, то и шестеро.

– Мой капитан, ты устраиваешь оргии? – удивилась я.

– Нет. Но мало ли что может произойти в будущем.

– Ты ужасно предусмотрителен, Зебадия, – похвалила я его. – Меня пригласят?

– Если я решу устроить оргию, то подбирать гостей и рассылать приглашения будет моя жена.

– Благодарю, сэр. Когда я увижу, что я тебе наскучила, я изучу каталоги и подберу для тебя самые лучшие образцы. Всех ароматов и расцветок.

– Моя принцесса, воспитание не позволяет мне отшлепать беременную женщину. Но не исключено, что этот запрет все-таки придется нарушить. Папа, я не перестаю восхищаться вашим Гнездышком. Кто его проектировал, архитектор?

– Бр-р-р-р! Ненавижу слово «архитектор». У меня инженерное образование. Архитекторы копируют ошибки друг друга и называют это «Искусством». Даже Фрэнк Ллойд Райт^[33] никогда не понимал, что делали Гилберты. Его дома прекрасно выглядели снаружи, но внутри они были жутко неудобны. Пыльные. Мрачные. Не дома, а лабиринты для лабораторных крыс. Фу!

– Что, и «Ньютра» тоже?

– Если бы его не связывали по рукам и ногам правила строительных работ, требования профсоюзов, законы о планировке – «Ньютра» могла бы получиться великолепной. Но людям не нужны эффективные машины для жилья, они предпочитают ютиться в средневековых лачугах, как ютились их закусанные блохами предки. Холод, сквозняки, антисанитария, дурное освещение, и все это в количествах сверх меры.

– Уважаю ваше мнение, сэр. Но, папа… тут три камина – и ни одной трубы. Как это сделано? И для чего?

– Зеб, я люблю камины – и к тому же в горах несколько полешек могут спасти тебе жизнь. Но к чему нам обогревать небо, а тем более обращать внимание посторонних на то, что мы здесь, а тем более надеяться на искроуловители в краю лесных пожаров? Когда ты разводишь в этих каминах огонь, автоматически включается вытяжная вентиляция. Дым и твердые частицы подвергаются электростатическому осаждению. Осадители автоматически прочищаются, как только температура падает до двадцати пяти градусов по Цельсию. Горячий воздух проходит по змеевикам под ваннами и полами, потом под другими полами, потом поступает в теплохранилище в скале под гаражом, от теплохранилища работает тепловой насос, обслуживающий дом. Когда отсасываемый газ наконец выбрасывается во внешнюю среду, а это происходит далеко от дома, он уже настолько охлажден, что учуять его могут только самые чувствительные теплоуловители. Максимально полная утилизация энергии плюс безопасность: мы никому не бросаемся в глаза.