Дом Крови - Михаил Кин

с ребенком с волосами цвета осеннего золота, широко распахнутыми голубыми, словно небо над нами глазами, одетого в белую ночную сорочку, а в руках он держал перед собой игрушечный меч. Он стоял возле мертвого мага с неестественно вывернутой головой, с ужасом оглядывал стоящего в комнате его бывшего слугу. С окровавленными руками, словно книга надвое раскрывшейся разрубленной грудью, из которой до сих пор торчал окровавленный меч. А у ног валялся мёртвый стражник. В его глубоких словно озера глазах набухли слезы, и я видел, как в этих голубых озерах раскололось надвое детство.

Энис Бенуа младший, единственный в этом змеином доме кто не был отравлен жестокостью и корыстью, сохраняя детскую наивность и непосредственность. Его любили все, даже бандиты. Потому что он в отличии от своего жирного папаши и вечного пьяного братца был добрым, он не был на них похож, еще не успел озвереть.

— Ваша светлость, — я подошел к двери возле которой он стоял дрожа всем телом, выставив перед игрушечный меч, но тем не менее он не побежал. — Советую вам вернуться в вашу комнату, и закрыться. Ибо смерть пришла в сей дом. Ваш отец сам ее сюда привел, и если надумаете в будущем заниматься тем же, то вспомните сегодняшнюю ночь. А когда надумаете отомстить, я буду вас ждать.

В нашу комнату уже бежала стража, что позвал управляющий, и я захлопнул дверь у пацана перед носом. Он был мне не нужен, а невинных детей я убивать не собирался. Запер на все засовы тяжелую дверь и придвинул на всякий случай тяжелый комод, и сказав, чтобы Полночь возвращалась, а только потом отпустил Сезара.

Тревога в замке набухала и колокола истошно трезвонили. Стояла полная суета, стража не понимала кого и где они должны ловить, постоянно слышались злые крики и топот бегающих людей. Бенуа поднимал всех.

Барон оказался полным олухом, а значит меня больше ничего не сдерживало. И я полез на выход из своего укрытия, громыхая сваленной мебелью и чихая от поднятой пыли. Мне нужны были те пятеро, что валялись неподалёку. Пора помочь Герману, наверняка за ним сейчас пол гарнизона гоняется. В комнате все так же царил беспорядок, все так же тускло светил перевернутый фонарь, а тела валялись где я их и оставил. Я уже прилично потратил сил, но чтобы поднять этих пятерых и устроить полный переполох хватит. Благо сейчас ночь и светит луна, Налира мне благоволит. И стараясь не обращать внимания на гневный шепот я принялся за дело.

Резанув себе руку я принялся чертить базовый ритуал-пентаграмму поднятия мертвых. Выводя руны кровью, по привычке я уже писал паучьими писменами. Мне не нужны были особые слуги, хватит и простых мертвецов, да сил у меня не хватит, чтобы поднять кого-то сильного. К тому же книга была сейчас у моей спутницы, которая спешила назад.

Ритуал не был сложным, и занял не больше пяти минут. И после небольшой подготовки и чтения заклинания, руны написанные кровью полыхнули красноватым оттенком, а на сердце будто камень положили, который постоянно тянул, и сосал силу.

А тела в кругу зашевелились. Просыпалось нечто древнее и темное.

Вечно голодное.

Ненасытное.

Они в корне отличались от тех кого я успел поймать, хоть чудовищная, нечестивая сила была и у тех и других, у этих в раззявленных ртах прорезались длинные клыки. А на руках и ногах появились бритвенно острые, скрюченные когти. Хоть я отчасти и мог ими управлять, в основном они были автономны. Если теми я управлял словно сам ими являлся, то эти, эти действовали сами, единственной потребностью был голод. А пользовались они остаточной памятью своего тела. Им словно голодной своре просто указывали врага, и они его рвали. Никаких разночтений, этого можно убивать, а этого нельзя. Кто попался — тому не повезло. И удерживало их лишь плетение и моя воля. Покуда сил у меня хватит, я буду их держать, а они будут жрать всех подряд, без разбора.

Они хрипло рычали и сверкали бездушными глазами толпясь в кругу, их ненавистью можно было бы затопить весь этот мир. Я встал возле двери и глубоко вздохнул закрыв глаза. Собираясь сделать именно то, за что так ненавидят всех некромантов. Но цель моя наказать бандитов, что в безнаказанности своей утратили все берега. И спасти тех, к кому я невольно привязался. По большей части они все мне никто, и ничего я им не должен, но предыдущий год, все его переживания и лишения связали меня с ними. Все эти воспоминания, и связанные с этим эмоции подобно бусинкам на четках, нанизывались на нить надежды. К тому же я себя бы до конца дней грыз, если бы бросил всех тут, просто сбежав.

Со всеми этими мыслями выдохнув я и открыл дверь, спуская с поводка ожившую смерть. И моя дорога лежала к казармам, где в основной массе и селили гарнизон разбойников. Все это я знал из памяти Сезара. Как знал и внутреннее расположение замка. И я сейчас я бежал по боковому ходу, впереди трое посередине я и сзади еще двое. Сейчас всех поднимали по тревоге, и казармы были почти пустые. Но мне как раз и не нужны все сразу. Я буду вылавливать отдельные группы попутно все поджигая.

Первые невезучие попались сразу за углом, парочка взмыленной стражи бежала прямо на нас, они остановились и завопили, когда разглядели раззявленные пасти полные клыков и жаждущие крови бездушные глаза бывших сослуживцев. И мокрого подростка среди них, одного из беглецов, мертвые их порвали за пару мгновений раскидав останки по коридору, забрызгав все кровью и кишками. Я лишь подобрал у одного из бедолаг круглый щит. И мы понесли дальше, меня интересовали отдельные группы. Пока про нас еще не узнали, и я бежал вперед вырезая встречавшихся стражников-бандитов, на плечах мантия ночи, а в руках сама смерть на поводке.

Вся пятерка мертвецов покрылась чужой кровью, а они все тянули свои скрюченные когтистые лапы и таращили бездушные глаза. Лезли вперед, за новой кровью, за еще живой плотью. Я прошел казармы и все прилежавшие комнаты как нож в ночи, устраивая резню, убивая без разбора. И про меня уже точно знали, я не гонялся за всеми, и уже человек семь точно сбежало из цепких мертвых лап. И теперь все колокола оглушающе трезвонили, хотя казалось, больше некуда, как и вопили тревожные рожки. Сзади занимались пожары, я поджигал все, и теперь все восточное крыло замка была большая полыхающая могила.

И немного не добежав до центрального холла, я свернул в северное крыло. Пустив в западное, хозяйское троих мертвецов сеять панику. Там уже слышались команды расставляющие солдат и сооружали баррикады. Но моя задача не перебить весь замок, моя задача стянуть сейчас всех боеспособных. А затем идти в северное крыло, вытаскивать остальных. К тому же шестнадцать магов лучше, чем один.

Северное крыло замка было что-то среднее между гостевой и тюрьмой. Можно использовать по разному, в зависимости от того, какие посетители прибыли в гости. Нижняя часть была одинарные комнаты с узкими, зарешеченными бойницами. Вот туда то мне было и нужно. Подходы были тоже в решетках, и чтобы не рисковать я разворотил все двери и решетки заранее, ибо если нас тут запрут, то просто расстреляют из арбалетов закрыв как крыс в клетке. Но животный страх, тот, что на уровне инстинктов вложенных в нас далекими предками перед мертвыми и пожары в замке делали свое дело, сейчас часть бегала по лесам, а другая часть сидела возле герцогов, нервно сжимая оружие.

А те стражи кто тут был, привыкли иметь дело с закованными в кандалы и безвольными заложниками, а не биться насмерть в узких коридорах с мертвецами ведомыми опытным убийцей. Первые, наспех сложенные небольшие баррикады я прошел как раскаленный нож масло. Арбалетные болты мертвецам не страшны, а когда они переваливали через баррикады и начинали рвать на куски вопящую от ужаса стражу туда шел уже я.

Я не испытывал жалости. Каждый из них все прекрасно знал, кто сидит в камерах позади них. И кому они служат тоже знали. В памяти Сезара я все прекрасно увидел, сколько тут людей побывало: как проезжих торговцев, так и младших сыновей и дочерей соседних герцогств. Если родственники могли заплатить, они сидели тут, иногда годами. И сейчас я потрошил без малейшей жалости этот гнойник. Слушая как музыку, вопли этих мерзавцев.