Левиафан - Эл Лекс

Преподавателя звали Пьер Грил, но он сразу же попросил называть его просто 'дор Медведь. И по его виду точно было понятно, что уж что-что, а выживать он точно умеет!

И тем интереснее это оказалось, когда выяснилось, что у преподавателя даже системы нет!

— Да, я из планктона. — дор Медведь присел на угол своего преподавательского стола и развел руками. — У меня нет системы, но, как видите, это не помешало мне научиться выживать. Я терпел кораблекрушение пять раз, и два из них — оказывался выброшен на берег вдали от цивилизации. Я попадал под извержение вулкана и бродил по огненным пескам пустынь. Я ел ядовитых змей и добывал мед из ульев пчел-убийц. Я строил убежища из глины и песка, а если убежищ не было — использовал тела убитых мной животных. Кто-то называет меня самым невезучим человеком во всем мире, раз я постоянно попадаю в различные передряги…

Пьер усмехнулся, обводя аудиторию взглядом:

— А я считаю, что наоборот — я очень даже везучий. Ведь все, что происходило со мной, позволило мне в конечном итоге оказаться здесь, в Академии, даже несмотря на то, что я не отношусь к аристократам и никогда не хотел к ним относиться. Теперь я здесь и могу передать мой личный опыт выживания вам, курсанты. В надежде, что он никогда вам не пригодится, конечно.

«Выживание» оказалось прикладным предметом, как и то же законодательство, например — ни для того, ни для другого не было отдельной ветки развития в системе. Некоторые навыки, которые можно было бы использовать для облегчения выживания, присутствовали в других ветках, но опять же — по одному-два в каждой из них, не больше. Например, в специализации «строительство» были навыки, которые можно было использовать при возведении укрытия, и самый полезный из них — «самонесущая конструкция», который позволял на целых пять минут «заморозить» в воздухе конструкцию, как она есть, без всяких там подпорок. А в кулинарии был навык, который позволял удалить любой яд из продукта, включая искусственно созданные. Даже в той же «навигации» был навык, аналогичный встроенному компасу — раз в час можно было с точностью до градуса узнать расположение сторон света и понять, в какую из них ты сейчас смотришь.

Но чтобы пользоваться всем этим богатством и облегчать самому себе выживание, понятное дело, требуется расширенная версия системы, которая позволит переключаться с ветки на ветку, используя то, что нужно в данный момент…

А Медведь вообще никакой системой не обладал! И все равно выживал!

— Я ведь раньше ни в какой Морской Страже не состоял, само собой. — пояснил Медведь в перерыве между своими историями. — Тут сплошняком носители системы, а я-то был простым матросом, ходил на простых кораблях, не на всех этих эсминцах да фрегатах. Кочегаром был, трюмным был, даже коком один раз ходил. Раз попал в переплет, второй, третий… Уже слухи начали ходить, что меня, мол, брать на контракт нельзя ни в коем разе, что я проклят, и обязательно беду накликаю… Ну никто и не хотел брать, само собой. Так бы и помер я от голода, если бы в Академии не прознали о моем опыте и не пригласили читать лекции. Опыт он же завсегда лучше, чем его отсутствие. А то — представляете! — были случаи, когда стражники, попав на незнакомую территорию, на какой-нибудь необитаемый остров умудрялись даже недели не продержаться, пока их не найдут! Это было бы смешно, если бы не было так грустно, и моя задача в Академии — сделать так, чтобы таких грустных историй больше не было. Так что слушайте внимательно и мотайте на ус. Даже если у вас усов никогда в жизни и не будет.

И мы слушали. Ну, я по крайней мере слушал. Медведь не просто читал лекцию — он рассказывал о конкретных случаях из своей собственной практики, из своей собственной жизни. В этом он чем-то был похож на Августа ван Синдера, что вел навигацию, но, в отличие от него, Пьер не разбавлял истории лекционными выкладками — он просто рассказывал о том, в чем сам принимал непосредственное участие. Слушать его было примерно как слушать полупьяного доходягу в каком-нибудь баре, что заливает уши собеседника прохладными историями так же активно, как заливает собственные глаза дешевым пойлом… Но все же была одна разница. Глядя на Медведя, вряд ли кто-то усомнился бы в том, что он не выдумывает. Даже я.

Занятие пролетело совершенно незаметно — казалось, только что гудел колокол, и вот он уже гудит снова, объявляя, что пора отправляться на обед. Кабинет покидал я даже с некоторым разочарованием — очень уж душевным мужиком оказался Медведь, и занятие свое он вел тоже — с душой. Не сказать, что я почерпнул много новой, поскольку почти все, о чем рассказывал Медведь, автоматически тут же всплывали в моей голове, как будто я уже про это знал, но… Но все равно было жутко интересно! Мои знания почему-то казались мне чисто теоретическими, которые лично мне самому не доводилось применять на практике, а тут подробный рассказ от того, кому это все пригодилось непосредственно в «боевой», так сказать, обстановке! Того, кто всего этого не знал, и приходилось буквально на ходу изобретать новые способы выжить!

Ну и да, он правильно сказал — лучше бы все это никогда нам не пригодилось.

На обед сегодня подавали гороховый суп с копчеными ребрышками, крутыми черными гренками, которые предполагалось размачивать прямо в тарелке, и, конечно же, беконом, куда без него. На второе — горячие спагетти с сардинами в томатном соусе (мне сначала по запаху показалось, что это килька, но потом я разглядел, что кусочки намного больше). Никогда не пробовал такого вкусового сочетания, мне бы даже в голову не пришло соединять подобные продукты в одно блюдо, но внезапно оказалось, что это довольно вкусно! Еще бы добавить немного натертого сыра и была бы вообще настоящая паста! Может, коренные итальянцы при виде такого блюда начали бы заряжать пенне ригате в магазин макаронострела с целью совершить пастацид, но лично мне было все равно. Мне было вкусно, и я с удовольствием навернул всю тарелку, продолжая восстанавливать потраченные за вчера калории. Заодно и запил это большим стаканом слегка газированной воды с лимонным соком и медом — эдакий местный брутальный аналог лимонада,