Витязь 2 - Максим Мамаев

Гоша и Лука отдежурили тихо. Фома и Семён — тоже, хотя Фома потом сказал, что слышал шорохи за деревьями и видел зелёные точки — глаза. Мелочь, не полезла.

Наша смена началась в четвёртом часу — самое паршивое время, когда тьма гуще всего, а до рассвета ещё далеко.

Сергей почувствовал их первым.

— Макс, — сказал он тихо. — Движение. Юго-запад. Много.

Я переключился на магическое зрение. Мир стал серебристым — деревья, камни, спящие тела у костра, — и на юго-западе, за деревьями, в полутьме… да. Движение. Не ауры — Скверна не давала ауру в нормальном смысле. Скорее — пятна. Мутные, грязно-зелёные, колеблющиеся сгустки, которые двигались между деревьями быстро, рвано, неправильно.

— Бегуны, — сказал я. — Двенадцать. Нет — четырнадцать. Идут на нас.

Сергей уже будил лагерь — коротко, без крика, касание плеча и слово «контакт». Гоша вскочил мгновенно — меч в его руке раньше, чем открыл глаза. Бывший наёмник был человеком опытным… Фома и Лука, пусть и медленнее, но тоже собрались довольно быстро. Семён был последним.

Тихон встал, опёрся на посох. Руны защитного круга вспыхнули ярче — он влил в них дополнительную ману. Не преграда — сигнализация и замедление.

— Строй, — скомандовал я. Привычка: в бою кто-то должен командовать, и лучше пусть это буду я. — Гоша — правый фланг, ближний бой. Фома, Лука — левый, бьёте магией с дистанции. Семён — за спинами, без крайней нужды в бой не лезь. Тихон — центр, поддержка и щиты. Серега со мной, впереди.

Никто не возразил. Может, потому что голос Адепта в бою — это не просьба. Может, потому что некогда.

Они вышли из леса через тридцать секунд.

Бегуны. Тихон не соврал — твари были быстрые. Волки — в основном: крупные, с шерстью, слипшейся от чёрной маслянистой дряни, с глазами, в которых не было ничего живого. Зелёные огни вместо зрачков — Скверна горела в черепах, как болотные огоньки. Среди волков — две собаки, одна — размером с телёнка, со вздувшейся грудной клеткой, из которой торчали обломки рёбер. И — один олень. Огромный, с почерневшими рогами, расколотыми и заново сросшимися, с пастью, которая была разорвана и расширена: зубы торчали в три ряда, как у акулы. Вожак. Скверна любила крупные тела — больше массы, больше места для себя.

Они не рычали, не выли. Бежали молча — и это было хуже любого воя.

Стая ударила в защитный круг и замедлилась — руны вспыхнули, волна отталкивающей силы прокатилась по земле. Не остановила — задержала на две секунды. Но две секунды — это вечность.

Лука ударил первым. Огненная Плеть хлестнула по передним рядам — три волка вспыхнули, как промасленная ветошь. Скверна горела хорошо — огонь был одной из немногих её слабостей. Волки не заскулили — они не чувствовали боли, — но тела развалились, и пламя растеклось по снегу, шипя и плавя наст, создав дымящуюся полосу между нами и стаей.

Фома добавил — Воздушный Серп, широкий, веерный. Невидимое лезвие срезало двух волков на бегу, раскроив их от плеча до бедра. Чёрная жижа вместо крови. Тела упали и задёргались — Скверна не отпускала, пыталась поднять обрубки.

— Добивайте подранков! — крикнул Тихон. — Огнём! Скверна регенерирует!

Он сам ударил — с посоха сорвалось Очищающее Пламя, белое, яркое, церковное заклинание, которое жгло Скверну втрое сильнее обычного огня. Два обрубка вспыхнули и затихли.

Я считал: четырнадцать минус три сожжённых, минус два срезанных. Девять. Олень, собака-мутант и семь волков. Олень обошёл полосу огня и ломился к нам слева, собака — справа. Волки — по центру, через пламя, не обращая внимания на горящую шерсть.

— Серега — олень. Горан — собака. Я — центр.

Сергей рванул влево. Я видел краем глаза, как он встретил оленя — с заклинанием, вложенным в кулак. Усиленный маной удар пришёлся в основание шеи, где позвоночник соединяется с черепом. Хруст, от которого даже Гоша дёрнулся. Олень — три центнера одержимой массы — рухнул, как подкошенный. Голова мотнулась на сломанной шее, зелёные глаза мигнули и погасли. Скверна покинула тело — чёрный дым, расползшийся по снегу, оставляя на белом бурые проплешины.

— Огонь! — крикнул я. Лука метнул Искру — точно, в тушу. Полыхнуло.

Горан рубился с собакой-мутантом. Меч — зачарованный, с руническим усилением — входил в Скверную плоть с шипением, как раскалённое железо в воду. Собака клацнула зубами — мимо, Горан ушёл вбок, рубанул по передним лапам. Тварь завалилась на бок, и Горан добил — два удара, в шею и в череп. Хладнокровно, экономно. Наёмник.

Центр — мой. Семь волков. Я мог бы сжечь их одним заклинанием — Огненный Вал, площадное, мощное, — но боевая магия Адепта оставляет след, который считывают за километры, да и не стоит тратить ману без нужды — кто знает, что ещё принесет дорога? Поэтому — меч.

Первый волк прыгнул — я рубанул его в воздухе, разрубив на две неровные части одним движением. Половинки тела рухнули в сторону от меня, но я уже занялся вторым. Монстр кинулся мне под ноги, попытался вцепиться в щиколотку. Пинок, усиленный маной, отшвырнул его на три метра; он врезался в дерево и сполз, как тряпка. Третий, четвёртый и пятый тоже познакомились с мечом — хватило по удару на каждого.

Шестой и седьмой обошли меня и кинулись к Семёну. Целитель — не боец, и волки — даже мёртвые — чуяли слабое звено. Семён поставил щит — бледный, дрожащий, ученический, — и щит выдержал первый удар, но треснул на втором. Волк просочился сквозь разлом, раскрыв пасть…

Фома снял его Воздушным Клинком — точно, в шею, отделив голову от тела. Чисто. Второго волка Тихон прибил посохом — буквально, как палкой, с такой силой, что череп лопнул. Потом — Очищающее Пламя в оба тела.

Тишина.

Четырнадцать тварей валялось на земле. Часть — горела, часть — дымилась, часть — просто лежала, медленно оплывая чёрной жижей, в которую превращалась одержимая плоть, когда Скверна уходила.

— Все целы? — спросил я.

Перекличка. Гоша — порез на руке, неглубокий, зачарованный клинок прижёг Скверну на краях. Семён подлечит. Фома — цел. Лука тоже, но потратил треть резерва маны на Огненную Плеть. Семён в порядке, но щит его разбили, и руки тряслись. Тихон — цел. Сергей — цел, на предплечье — следы зубов, даже кожу не пробили.

— Четырнадцать бегунов в одной стае — это много, — сказал Тихон, осматривая трупы. — Обычно ходят по