Пустошь - Андрей Тепляков

– Когда мы расскажем обо всем, никто нам не поверит. Я и сама бы себе не поверила.

Майкл не ответил. Он несколько раз дернул веревку и, не удовлетворившись результатом, снова принялся затягивать узлы.

– Ты знаешь, я в детстве любила фантазировать о разных удивительных местах. Воображала себя феей, или следопытом, или еще кем-нибудь. Придумывала себе приключения, опасности. Разумеется, я всегда побеждала, выходила замуж за принца, жила долго и счастливо. Никогда бы не подумала, что попаду в одну из таких фантазий.

– Дай, пожалуйста, нож. Он в ящике справа.

Анна, не глядя, нащупала нож и передала его Майклу.

– Спасибо.

– Ты меня слушаешь?

– Слушаю.

Майкл отрезал лишний конец веревки и положил нож на место.

– Все закрепил? Дюйм здесь, дюйм там?

– Ты о чем?

– У нас все готово?

– Вроде да.

Изящным жестом Анна протянула ему руку. Майкл немного замешкался, но все же взял ее и помог девушке занять свое место. Он еще раз быстро осмотрел машину, выискивая потенциальные проблемы. Слишком уж много случайностей произошло в последнее время – беспечность могла дорого стоить.

Не обнаружив ничего способного внушить опасения, он кивнул и занял свое место. Двигатель «сабурбана» взревел и заработал на холостых оборотах.

Анна пристегнула ремень и посмотрела на него.

– Едем?

Их взгляды встретились.

– С Богом!

Он нажал на газ, и машина двинулась вперед, туда, где горы подпирали ярко-синее небо.

– Какая у нас скорость?

– Шестьдесят, как всегда.

Анна улыбнулась.

– Если в Пустоши скорость – это что-то вроде религии, ты, пожалуй, самый верный из ее адептов. Ты никогда не менял ее? Всегда держал одну и ту же?

Майкл не ответил.

– Майкл?

Анна нахмурилась.

– Я сказала что-то не то?

– Да нет, ничего особенного ты не сказала. Просто резануло слух упоминание религии.

– Тебе это неприятно?

– Дело не во мне.

– А в чем?

– Был у нас тут один человек. Греншо его звали. Объявился примерно год назад. В то время в Санта-Розита райдеров было много. После Хорька каждый носился, как мог. Кто-то пропадал, кому-то везло. Так вот, этот Греншо взялся проповедовать, что Пустошь – слово Божье. Создав ее, Бог хотел нам что-то сказать, но люди, по скудоумию, понять его не способны. Говорил, что райдеры вроде избранных – им предстоит понять. Найти смысл.

– А между прочим, интересная идея.

– Да уж, интересная… Он пришел с этим ко мне, и знаешь… Я купился. Стал апостолом его церкви. Сейчас даже вспоминать противно. Этот мужик мог быть очень убедительным, и со мной он расстарался на славу. Это я прочертил ту линию, с которой райдеры начинают разгоняться, выезжая в Пустошь. Мы ходили к ней молиться.

Майкл немного помолчал.

– Так бывает – люди начинают верить в самые безумные вещи. Особенно когда страшно. Когда не можешь понять, а тут тебе на блюдечке приносят объяснение. Какое-никакое, но объяснение. Дают ориентиры.

– И что случилось с этим Греншо?

Майкл усмехнулся.

– Он слишком увлекся иерархией и обрядами – мы чуть не в бубны там били. Забыли, что говорил Хорек, – головой нужно думать, а не обереги по кабине развешивать. Столько народу тогда угробилось… Особенно новичков. В общем, в какой-то момент я прозрел. Пришел к Греншо и дал ему по морде. Потом ушли и остальные. А сам он куда-то пропал. Может быть, отправился разговаривать с Богом. Лично.

– Грустная история.

– Да, не веселая.

– А что ты сам думаешь об этом? О божественном слове?

– Не знаю. Я в теологию не лезу. Знаю только, что Пустоши совершенно все равно, сколько раз ты ей поклонишься и что при этом скажешь. Расслабишься в дороге – пропадешь. Вот и вся религия.

Шоссе убегало вдаль, и не было ему конца. Горы по-прежнему маячили у самого горизонта и, казалось, ничуть не приблизились.

Тишину нарушил Майкл.

– Кажется, мы меняем направление.

– Что?

– Посмотри на солнце. Мы снова движемся на север.

Анна посмотрела. Солнце действительно сместилось и находилось теперь слева от них. Яркий свет слепил глаза.

– Да, ты прав. Но это же хорошо! Нам и надо на север.

– Надо, но этот вертеж мне очень не нравится.

– Думаю, об этом сейчас беспокоиться не время. Просто будем держать одну и ту же скорость и выберемся.

– Хочется надеяться.

– Так надейся!

– Есть надеяться!

Он улыбнулся, но улыбка продержалась лишь несколько секунд. Лицо Майкла снова сделалось мрачно-сосредоточенным.

Анна взяла припасенную бутылку воды и сделала глоток.

– Хочешь?

– Не откажусь.

Она передала ему бутылку.

– Майкл, а почему тебя называют Док?

Он улыбнулся.

– Я живу в деревне, а там человек, закончивший колледж, считается большим ученым.

– Ты окончил колледж?

– А что, не похоже?

– Да нет! Очень даже похоже.

– Я учился в Альбукерке в Политехническом. Получил степень бакалавра по математике.

– Так вот почему ты так запросто с цифрами!

– Ага.

– Ты не поверишь, но я тоже оттуда!

Анна заметно оживилась.

– Тебе сколько лет?

– Двадцать девять.

– Слушай – да мы там были в одно и то же время!

– Неужели?

– Точно! И наверняка пересекались!

– Не может быть. Я бы тебя запомнил.

– А я бы тебя нет!

– Почему?

Анна усмехнулась.

– Ты похож на зубрилу. А их замечают только тогда, когда нужно решить задачку.

– Большое спасибо!

– Не обижайся.

– Даже не подумаю.

– А ты помнишь Клауса?

– Такой маленький лысый человек? Вел предмет истории искусств?

– Точно!

– Помню. Занесло меня на его курс. Я туда за… Но это не важно. Несерьезно это было.

– Признайся, ведь это он пристрастил тебя к Ван Гогу!

Майкл пригнулся к рулю и заговорил высоким, задыхающимся голосом астматика.