Звезда Пандоры - Питер Гамильтон

Что касается третьего кита… Брови Оззи в недоумении сошлись на переносице. Его путь от кратера был отмечен пятью телами сильфенов. Битва была ожесточенной, но теперь он ослабел и стал заметно медлительнее. Никогда еще добыча не была такой уязвимой. Но вместо того чтобы воспользоваться преимуществом, эльфийский народец расступился перед ним. Кит, истерзанный десят­ками копий и стрел, бессильно остановился, мотая головой. А сильфены вдруг выстроились в две редкие линии, образовав дорогу обратно к кратеру. При этом они подняли копья над головами в безмолвном салюте. Ледовый кит неуклюже развернулся и с трудом пополз к озеру из ледяных гранул, к безопасности.

— Входите, — сказала Сара, откинув полог.

Оззи втолкнул Ориона в палатку и быстро последовал за ним. Сара тоже вошла. Орион молча повалился на постель. Оззи снял шлем, рассыпав волосы по плечам. Из кармана шубы он достал термос.

— Выпей немного, это тебе поможет. Только осторожно, напиток горячий.

Орион сделал слабую попытку стащить капюшон. Саре пришлось ему по­мочь. Оззи почти насильно влил ему в рот немного энергетического напитка. Таким расстроенным он парня еще не видел. В запавших глазах стояли слезы.

— Совсем паршиво, да?

Орион только кивнул.

— Одному киту они позволяют уйти, — сказал Оззи. — Для чего?

— У ледовых китов ограниченный запас энергии, — сказала Сара. — Грубо говоря, это как прилив адреналина у человека. Они используют его для путешествий между кратерами или в битве за территорию. Для добывания пищи тоже, насколько мне известно. Но для пополнения запаса требуется много вре­мени, а сгорает она довольно быстро. Как только запас иссякает, киты обречены. Сильфены не видят смысла в том, чтобы стрелять по неподвижной туше, и по­тому провожают обратно до кратера.

— Они сумасшедшие! — воскликнул Оззи. — Все это чрезвычайно глупо.

— Ты ведь сам веришь, что они живут на этом уровне ради опыта, помнишь?

— Да. — Он плюхнулся на постель рядом с Орионом. — Помню.

Несколько секунд Сара молча смотрела на них.

— Я должна идти туда. Я дам вам знать, когда охота подойдет к концу. Теперь уже недолго.

— Спасибо.

Орион не проронил ни слова, просто сидел и держал в руках термос.

— Такого больше не будет, — уверенно заявил Оззи. — Куда бы мы ни по­пали, такого, как в этой забытой Богом дыре, больше не повторится.

Долгое время Орион сидел неподвижно, но вдруг словно взорвался. Он вцепился в ворот шубы и распахнул ее, затем оттянул воротник свитера.

— Я их ненавижу! — завопил он. — Оззи, я их ненавижу, они совсем не те, кем их считают. Они мне не друзья. Как они могут быть друзьями, если способны на такое? — Он вытащил амулет и рванул цепочку. — Они мне не друзья. — Мерцающая подвеска полетела в дальний угол палатки. — Что они сделали с моими родителями?

— Эй, парень, ничего они с твоими родителями не сделали, это я тебе точно говорю.

— Как? Как ты можешь так говорить? Ты и сам ничего не знаешь.

— Они не злые. Я понимаю, то, что происходит снаружи, не слишком кра­сиво выглядит, но они не убивают людей преднамеренно. Твои отец и мать благополучно странствуют по тропам. Вспомни, что сказала Сара: их здесь никогда не видели. Что касается троп, эта планета просто тупик, и сильфены не слишком о ней заботятся.

Орион тряхнул головой.

— Они такие жестокие, — упрямо заявил он.

— Да, здесь они жестокие. На определенной стадии эволюции все живые существа бывают такими. Мы просто увидели их не в самый подходящий мо­мент развития, вот и все.

— Ох! — Орион шмыгнул носом и глотнул немного сока. — Как ты думаешь, эта стадия была до того, как они пришли на Сильверглейд, или после?

— Хороший вопрос. Я не знаю, это надо обдумать.

— Я думаю, после. Прежде чем оценить добро, надо узнать, что такое зло.

— Вот черт! Сколько тебе лет?

— Я точно не знаю, тем более с этой путаницей во времени на тропах, о которой говорила Сара.

— Но для четырнадцатилетнего ты проявляешь исключительную мудрость.

— Мне пятнадцать! А может, уже и шестнадцать.

— Ладно, исключительную только на девяносто процентов. - Оззи встал и подобрал амулет. — Если ты не против, я возьму его с собой.

— Мне плевать, — угрюмо буркнул подросток.

— Отлично. Как знать, может, амулет приведет нас к другим сильфенам. — Подвеска ничуть не пострадала и все так же сияла голубым светом. Оззи положил ее в карман брюк, откуда она не могла выпасть. — Теперь ты в порядке? Надо поправить одежду и выбираться отсюда.

— Да, я думаю, в порядке.

Они выбрались из палатки и обнаружили, что Точи прижал к экрану кусок пергамента с надписью: «Что случилось?»

На таком холоде Оззи не мог воспользоваться письменными принадлежностями, а потому сделал несколько простых жестов, закончив поднятыми вверх большими пальцами. Ориону он посоветовал повторить последний жест. Точи помахал им и убрал пергамент.

— Они убили их, посмотри, — с горечью произнес Орион.

Внизу неподвижно лежали три туши ледовых китов со слипшейся от крови шерстью. Их судьбу разделили три десятка сильфенов. Оставшиеся в живых охотники собрались вокруг гигантских животных. Оззи, стараясь рассмотреть детали, включил приближение. Двое сильфенов разрубали тушу длинными изогнутыми клинками. Они уже сняли большой треугольный лоскут шкуры и теперь прорубали плоть до внутренней полости. У их ног образовались лужицы липкой тягучей жидкости и груды внутренностей. Затем он увидел, как охотники вытащили какой-то орган размером в по­ловину роста взрослого человека. Все сильфены подошли ближе. Один за другим они стали очень торжественно отрезать по кусочку плоти и отправ­лять в рот.

Оззи изумленно моргнул и выключил увеличение зрительных вставок.

— Я-то думал, что они вегетарианцы, — пробормотал он.

— Ты ошибался, — раздался голос Сары.

Оззи обернулся.

— И уже не в первый раз.

— Я пришла сказать, чтобы вы были наготове, — сказала она и показала на пять человек, которые тоже собирались уйти вслед за сильфенами и теперь надевали лыжи. — Они скоро отправятся в путь.

— Охота закончилась? — уточнил Оззи.

— Да. — Она немного помолчала. — Я знаю, что тебе здесь было очень тяжело, но рада, что смогла с тобой познакомиться. Люди нечасто соответствуют своей репутации. По крайней мере, далеко не все.

— Спасибо. Надеюсь, это комплимент.

— Когда мы встретимся в следующий раз, все будет иначе.

У него имелось множество ответов, но их могли услышать все окружающие.

— Будем надеяться, — только и сказал он.