Империя тишины - Кристофер Руоккио

– Касия Сулье? – фыркнула Огир. – Да вы ходячее литературное клише!

– Да! – рявкнул я. – Спросите у любого, кто меня знает.

Тот факт, что Касия Сулье была реальным историческим лицом – адмиралом корсаров и героем моего детства, – похоже, не имел никакого значения для канцлера и окружавшей ее толпы, поскольку они закудахтали, как курицы. Я окинул взглядом зал в поисках союзников и не увидел ни одного. Неужели я не расположил к себе никого из придворных?

– Разве план лорда Марло так уж несостоятелен? – с улыбкой спросил сэр Олорин. – Я припоминаю, что все мы обдумывали возможность установления контактов с Бледными.

Наклонив голову, он посмотрел на трон и всех, кто сидел или стоял на возвышении. Трудно определить, каким образом маэскол приковывал к себе внимание. Возможно, дело было в мелодичном голосе или в небрежных расслабленных манерах, а может быть, в каком-то неизвестном факте из его прежней жизни, но это работало не хуже громкого крика. В чем-то он напоминал моего отца, как будто обладал такой аристократической кровью, что даже мои утонченные гены признавали его высшим по рангу – свойство личности, действующее на клеточном уровне. Когда Олорин говорил, остальные слушали.

– Мальчик нужен здесь! – воскликнул Балиан Матаро, сломав внутреннюю преграду контроля или настороженности.

Он подался вперед в своем коралловом кресле, прекрасный во всем, кроме линии крови, и заявил:

– Марло должен жениться на моей дочери.

Граф не глядя протянул руку к лорду Лютору, и тот схватил ее с безмолвной поддержкой. Я видел белки его яростных глаз.

Райне кивнула, продолжая выбивать пальцами дробь по креслу:

– Этот брачный договор утвержден?

Она оглянулась через плечо, приподняв брови. Прах Земли, она была на моей стороне!

– Э-э-э… я… – пробормотал Балиан.

– Нет, – ответил за него лорд Лютор, сжав руку супруга. – Девочка еще не отпраздновала свою эфебию.

Рыцарь-трибун встала, одернула полы мундира и, топая высокими сапогами, направилась к центру зала, где я стоял рядом с Агари. Она остановилась в двух шагах от меня. Только в этот момент до меня дошло, насколько она мала ростом – Райне едва доставала макушкой до моего плеча. Она уставилась на меня карими, зоркими и понимающими глазами, тонкие белые шрамы заблестели на серовато-коричневом лице.

– Знаете, мой мальчик, мне кажется, что вы правы. – Никаких там «милорд» или «ваша милость», никакой почтительности в голосе. – Другим сьельсинам известно, что случилось с их капитаном?

– Нет, мэм, – покачал я головой. – Мне было велено ничего не говорить им.

– Хорошо, – потерла она подбородок, – пусть так и будет. Скажите им…

– Оно было ранено еще на подлете, – перебил я, очевидно смутив ее этим. – Я скажу, что мы не сумели спасти его.

Я прижал руки к бокам так крепко, как держал нож, которым убил Уванари.

Рыцарь-трибун еще мгновение разглядывала меня, каким-то образом умудряясь смотреть свысока.

– Допустим, они ничего не узнают, – она снова обернулась к возвышению, – я согласна с джаддианским посланником. И убеждена, что мы мало чего добьемся, допрашивая остальных пленных. Давайте вернемся к предложению послать разведывательную группу на поиски сьельсинского князя… как вы его называли?

– Араната, – подсказал я.

– Этого… Аранаты, – закончила Смайт, чуть запнувшись.

Канцлер Огир вскочила со своего места на краю скамьи:

– Рыцарь-трибун, это крайне непоследовательно. Вы же сами сначала настаивали на допросах.

– Да, настаивала, канцлер! – признала Смайт, уперев кулаки в бедра, как будто бросала вызов любому, кто был не согласен с ней. – Но с тех пор я пересмотрела свою позицию. Вы понимаете, что означает слово «пересмотрела»? Это значит, что я изменила мнение.

Огир оторопела на миг и оглянулась на возвышение за поддержкой. Но не получила ее даже от Лигейи Вас.

– Проведенное Капеллой расследование принесло нам некоторые полезные сведения, в немалой степени благодаря вмешательству лорда Марло в стандартную процедуру допроса. Я не стала бы трибуном Четыреста тридцать седьмого легиона, если бы разбрасывалась стратегическими и дипломатическими преимуществами, и не собираюсь делать это сейчас. – Она оглянулась на меня. – Согласно сто девятнадцатой статье Великой Хартии и на основании своих полномочий, я принимаю лорда Адриана Марло на военную службу, равно как и всех экспертов, которых он мне порекомендует. Полный список будет предоставлен вам через неделю.

Страдающее выражение лица Балиана Матаро оказалось единственной реакцией на ее слова. Однако Райне еще не закончила:

– Также я предписываю доставить пленных сьельсинов на «Непреклонный», именем его императорского величества императора Вильгельма Тридцать Четвертого из дома Авентов.

У логофетов, слушавших ее и старательно делавших пометки, вырвался дружный вздох, а Лигейя начала действовать. Старая колдунья с воздетым к потолку пальцем проковыляла вниз по ступенькам, словно тень в развевающейся черной сутане:

– Синод никогда не одобрит это!

– Ваш Синод далеко, – твердо ответила Райне Смайт, – а имперский легион рядом. Я делаю это требование именем императора и в свете Веры. Воистину, ваше преподобие, эта кучка заключенных намного полезней для военных целей, чем для пропаганды.

Уперев кулаки в бедра, она на мгновение опустила глаза на свои сапоги, покачиваясь на каблуках. Нелепый жест, но он заставлял окружающих прислушаться к ее словам в уверенности, что она собирается продолжать. Я взял его на заметку. Во имя Земли, эта женщина держала положение под контролем.

– Если мы хотим найти мир экстрасоларианцев, чтобы установить с ними контакт, то использование федератов выглядит разумным шагом. Но я согласна с канцлером и – без сомнения – с нашими джаддианскими друзьями, полагая, что было бы ошибкой оставить всю операцию в руках лорда Марло, который, как уже было сказано, не имеет опыта в подобных вопросах. Я хочу поручить командование одному из своих офицеров.

– Кому? – не удержавшись, спросил я.

– Бассандеру Лину, – ответила Райне и начала излагать свой план.

Я хмуро смотрел себе под ноги, думая о высоком суровом офицере, который не желал видеть меня в Калагахе. Возможно, я выйду из этой переделки вовсе не победителем, как мне поначалу представлялось.

Когда все закончилось, Райне Смайт остановила меня в полумраке коридора, под витражом, изображавшим давнюю битву дома Матаро с норманскими колонистами. Яркие, как драгоценные камни, блики раскрашивали выложенный «елочкой» плиточный пол и глянцевые колонны, уходившие к сводчатому потолку.

– Не знаю, как вам это удалось, – сказала она, крепко вцепившись пальцами в мой бицепс, – но я уверена, что это вы отключили электричество.