Берега смерти - Майкл Муркок

Однако исследования показали, что именно это излучение самым непосредственным образом повлияло на детородные функции. Одним словом, все мужчины и женщины этого общества оказались стерильны.

Сначала никто не воспринял это как катастрофу. По сумеречным зонам были разосланы эмиссары в поисках людей, способных воспроизводить потомство. Но независимо от того, повлияло на обитателей этих зон излучение или нет, они полностью утратили половую потенцию. Валта Марка оказался последним отцом, а Кловис Марка – последним ребенком сумеречной зоны.

Даже на ночное полушарие отправили несколько экспедиций, однако, как было давно известно, там никто не жил.

Значит, космос?

Несколько тысячелетий назад, ценой многих жизней и огромных затрат, Марс и Ганимед, спутник Юпитера, были трансформированы в подобие Земли. Колонии снабжали Землю сырьем для производства пищи и полезными ископаемыми. После разрушительного набега необходимость в них отпала, поскольку население планеты резко сократилось. Теперь на Марсе и Ганимеде оставались маленькие группы для создания запасов сырья на крайний случай. Эти отряды менялись каждые три месяца – максимальный промежуток времени, который человек мог прожить вдали от Земли и не потерять рассудок.

Именно поэтому все космические экспедиции к далеким звездам прекратились вскоре после того, как был освоен ближайший космос. Феномену находились и психологические причины, и физиологические, и полумистические, но факт оставался фактом – люди, отлученные от Земли больше чем на три месяца, сходили с ума от ужаса, который всплывал откуда-то из глубин мозга и не поддавался никакому контролю. Термин «космофобия» был создан для обозначения неописуемо-тягостного состояния, возникающего при расставании с родной планетой. Можно было при помощи разных ухищрений облегчить течение болезни, но не предотвратить ее.

И все же сохранялась надежда, что люди, работавшие на Марсе и Ганимеде по несколько месяцев каждый год, получили не такую большую дозу облучения, как те, кто Землю не покидал.

Надежда оказалась напрасной. Тогда вспомнили о давних, едва ли заслуживавших доверия слухах о том, что вскоре после прилета инопланетян, на Титане, спутнике Сатурна, была основана колония. Колонисты будто бы сумели приспособиться к новым условиям жизни, правда, превратившись в немыслимых уродов. Полулюди-получудовища, казалось, хоть как-то могли исправить положение. Отчаяние людей дошло до того, что к Титану была послана добровольная экспедиция. Она так и не вернулась.

Приходилось смотреть суровой правде в глаза: пришельцы-грабители, возможно, не сознавая этого, уничтожили человечество. Через двести лет на Земле умрет последний человек – таков был предполагаемый срок жизни самой молодой представительницы человечества. Ее звали Фастина Кахмин.

Когда пришло осознание неизбежности гибели, общество дневной стороны точно сошло с ума, и начался непрерывный, нескончаемый душераздирающий праздник. Это были своего рода поминки. Поминки, которые справляли по себе обреченные на смерть.

Кловис Марка вышел в отставку и исчез.

Внезапный шок от осознания того, что ни у него лично, ни у всего человечества нет будущего, пробудил дремавшее подсознание Кловиса. Им двигал тот самый инстинкт, который помог ему выжить при рождении и в детстве. В нем вновь проснулась неутолимая жажда жизни.

А поминки все продолжались, и признаки подавляемой истерии постепенно стали проявляться в моде, в искусстве, даже в темах бесед. Время от времени люди вспоминали о Кловисе Марка и удивлялись: куда же он исчез и, главное, зачем? И хотя все уже привыкли к примерам ранее не свойственных им иррациональных поступков, все-таки поражало, что Кловис Марка, их полубожество, так быстро надломился. Правда, ходили слухи, что он пытается найти путь к спасению, и люди уверяли друг друга, будто так оно и есть. Мысль о том, что Марка жертвует собой ради общества, в какой-то степени утешала их. В то же время все прекрасно понимали: ни малейшей надежды у них нет.

Кловис Марка отсутствовал почти целый год, а потом неожиданно вернулся.

Его возвращение ознаменовалось очередным празднеством, может быть, более бурным и экспрессивным, чем предыдущие. Вот и все.