Спасение - Питер Гамильтон

Феритон Кейн, Нью-Йорк, 23 июня 2204 года

Я всегда недолюбливал Нью-Йорк. Местные столько шумят про не знающий сна город, провозглашая его чуть ли не центром человеческого мира! Надо же им как-то оправдать свою жизнь в тесных и непомерно дорогих квартирках – и это нынче, когда можно поселиться в любой точке планеты, благо дюжина хабов «Связи» доставит куда угодно. Ньюйоркцы славят шумную, яркую, волнующую жизнь города. Богема твердит: «Переживания, дру-уг мой!» – без них им не создать шедевров, а пешки корпораций, годами потеющие на низших должностях, доказывают тем свою преданность корпорации. На самом же деле работникам сервиса просто удобнее жить близко, а настоящим беднякам переезд не по карману. И, да, виновен, я живу в Сохо. Нет, я не из младшего персонала. Вот у меня на столе табличка: «Феритон Кейн, заместитель директора, отдел безопасности хаба „Экссолар-связи“». И если вы, прочитав ее, поняли, чем я на самом деле занимаюсь, вы умнее большинства людей.

Кабинет у меня на семьдесят седьмом этаже принадлежащей «Связи» высотки. Энсли Зангари пожелал иметь штаб-квартиру своей всемирной сети на Манхэттене и еще пожелал, чтобы все об этом знали. Не так много среди живущих таких, кто мог бы заполучить участок земли за Западной 59‑й, совсем рядом с площадью Колумба. Фасад старого отеля пришлось сохранить, превратив его в основание стадвадцатиэтажного чудища из стекла и карбона – не знаю, с какой стати: на мой вкус, его архитектура гроша не стоит, но городской совет внес отель в список достопримечательностей. Так что имейте в виду. Даже Энсли Зангари, богаче которого нет и не было, не переспорит городской совет по части «наследия».

Я не жалуюсь. Из моего кабинета открывается лучший вид на город и Центральный парк – такого не могут себе позволить простые сверхбогачи с Парк-авеню. Я даже развернул рабочий стол так, чтобы сидеть спиной к окну во всю стену. Чтобы не отвлекаться. Однако, обратите внимание, кресло у меня вращающееся.

В тот ясный июньский денек я стоял, как всегда завороженный видом – из тех, что испускают небесное сияние с полотен семнадцатого века.

Кандару Мартинес ввел в кабинет секретарь. Наемница корпорации одевалась в простое черное мини с пиджаком от какого-то среднего пошиба модного салона. Но держалась так, что наряд выглядел военной формой. Полагаю, она никак не могла расстаться с прошлым.

Мой альтэго, Санджи, подкинул мне фактов, а мои контактные линзы превратили их в красно-зеленую таблицу. Файл открыл мне не много такого, чего я не знал бы сам. В девятнадцать она поступила в военный колледж Героев в Мехико. После окончания участвовала в активных боевых действиях в составе гражданских Сил быстрого подавления. Затем ее родители погибли от взрыва бомбы-дрона, сброшенной какими-то борцами с империализмом и поклонниками анархии на вопиющий символ чужеземного экономического гнета – говоря по-английски: на итальянскую фабрику по производству дистанционного управления дронами, где работал ее отец. После этого уровень смертности ее противников при операциях вырос настолько, что «вызвал озабоченность» начальства. Ее отправили в почетную отставку в 2187 году. И с тех пор она работала как фрилансер на корпоративные службы безопасности – мрачное ремесло.

Во плоти она оказалась ста семидесяти сантиметров ростом, с короткими каштановыми волосами и серыми глазами. Не знаю, от природы серыми или генмодами – они не вязались с прочим наследством ее мексиканских предков. Тело-то явно было подправлено.

Она блюла фигуру – при ее роде занятий это необходимое условие выживания, – но стройность не относилась к толщине конечностей: руки и ноги имели основательную мускулатуру. Генмод или К-клетки, досье не сообщало. Мисс Мартинес оставила очень мало следов в Солнете.

– Благодарю, что отозвались на приглашение, – начал я. – Мне намного спокойнее, когда вы с нами.

Частично мои слова соответствовали истине. Мне было неуютно в ее присутствии, но ведь я знал, кого она ликвидировала за время службы.

– Из любопытства, – ответила она. – Ведь всем известно, как мало сотрудников в отделе безопасности «Экссолар-связи».

– И то верно. Нам бы, возможно, не помешали люди, не числящиеся в платежной ведомости.

– Вы меня заинтересовали, Феритон.

– Мой босс нуждается в защите – в серьезной защите. Мы здесь имеем дело с неведомым. Эта экспедиция… необычна. Найденный артефакт принадлежит чужим.

– Вы уже говорили. Оликсам?

– Не могу в это поверить.

Ее губы тронула легкая улыбка.

– Не стану скрывать, я весьма заинтересована. И польщена. Почему я?

– Из-за репутации, – солгал я. – Вы лучшая.

– Чушь.

– Серьезно. Мы вынуждены вести дело тихо: трое людей, отправляющихся с нами, представляют серьезные политические силы. И потому я искал человека с чистым досье.

– Опасаетесь, что соперники узнают, куда вы собрались? И что нашли?

– Больше, чем уже сказано, я смогу сообщить вам только в пути.

– И вы вычислили источник технологии? Потому и опасаетесь соперников?

– Дело не в новых технологиях и не в борьбе за рынок. Проблемы серьезнее.

– Вот как? – Она удивленно приподняла бровь.

– Вас полностью введут в курс дела после отправления. Как всех.

– Что ж, неплохая стратегия против утечек. Но я должна знать: находка проявляет враждебность?

– Нет. Пока нет. Затем вы и понадобились. Нам нужна большая сила в малом объеме. На всякий случай.

– Вы всё сильнее мне льстите.

– И последнее, для чего потребовалась наша встреча с глазу на глаз до того, как я представлю вас остальным…

– А вот это звучит угрожающе.

– Существуют протоколы первого контакта – весьма строгие. На них настаивает Оборона Альфа. На всем протяжении миссии мы будем отрезаны от мира – а никто из нас к такому не привык. В наше время, какая беда где ни приключись, можно позвать на помощь. Все рассчитывают, что спасатели прибудут в течение двух минут. Это каждому известно. Я считаю такую уверенность слабостью, особенно в данной ситуации. Случись беда – серьезная беда, – в действие вступят установленные Обороной Альфа протоколы первого контакта.