Уэллс. Горький ветер - Дмитрий Даль

До Мура я не добрел. Оказался в полицейском участке. Добрые служители закона увидели пьяного в хлам студента, сшибающего фонарные столбы, и решили, что в холодке тюремной камеры ему будет лучше, чем в другом питейном заведении, куда горячая голова меня непременно занесет, где недолго до скандала, а потом и до пьяного погрома. Утром меня отпустили, выписав символический штраф, и я вернулся домой, где меня ждал хмурый человек неприметной внешности, который изменил мою судьбу.

Он назвал себя господином Флуменом и заявил, что ему все известно о моих финансовых бедах. Он готов их решить за небольшую любезность, которая может ему потребоваться в будущем. Как оказалось, соглашаясь на предложение Флумена, я избежал одной адовой пропасти, но угодил в другую.

Обжегшись в игре в первый раз, я надолго прекратил играть, хотя тяга к картам у меня осталась. Но я старался заменить ее чем-то другим. Какое-то время я выпивал, позабыв обо всем на свете. И чуть даже не вылетел из техникума за неуспеваемость, но в дело вмешался дядя, которого оповестили о моих систематических загулах преподаватели. Они верили в меня, видели во мне человека и профессионала своего дела, и им было обидно, что я так бездарно трачу свою жизнь и талант. Дядя приехал и навел порядок в моей голове и душевной организации. Я не мог объяснить ему, что загулами я пытался заменить тягу к игре, но он натолкнул меня на мысль, что научными исследованиями я также могу заглушить влечение к картам.

По окончании инженерно-технического техникума я поступил на службу в правительственную телеграфную компанию в Будапеште. Впоследствии эта служба и страсть к науке привели меня в Континентальную компанию Эдисона, штаб-квартира которой располагалась в Лондоне. На Эдисона я проработал без малого семь лет, и думать совершенно забыл о существовании господина Флумена.

Я жил в хорошей квартире в престижном районе города. У меня появилась женщина и собственные научные изыскания, которым я посвящал все свободное время, появились и друзья-сослуживцы, с которыми мы иногда перекидывались в карты, никогда на деньги, только на интерес, за стаканчиком-другим ирландского виски или бокалом молодого шабли. Прошло столько лет, и я уже не испытывал былого влечения к игорному столу, поскольку все мои душевные силы были отданы науке. Я справился со своим недугом.

Жизнь вошла в свою колею. Я задумывался о том, чтобы переехать в Америку, где передо мной открывались широкие научные перспективы. Я вовсю обсуждал этот вопрос с Маргарет, как и то, когда мы поженимся, когда появление господина Флумена перечеркнуло все мои планы.

Я обедал в маленьком семейном кафе, размышляя над рабочими вопросами, когда за столик подсел человек, показавшийся сперва мне незнакомым. Сколько лет прошло с момента нашей последней встречи – целая жизнь. Только когда он представился, события прошлого всплыли в моей памяти. Вот так грехи молодости неожиданно настигают тебя в то время, когда, кажется, стабильность жизни уже ничто не способно поколебать.

Флумен заказал себе чашечку кофе и круассан. От кофе он сделал один глоток. К круассану же не притронулся, хотя, надо признаться, здесь пекли самые вкусные круассаны в Лондоне. Мадам Жилман знала в них толк. Вот уже тридцать лет она совершенствовала свое мастерство.

Между мной и Флуменом состоялся весьма любопытный разговор:

– Некоторое время назад я решил ваши проблемы в обмен на обещание оказать мне любезность, – напомнил он мне.

– Это вы очень скромно выразились. Прошло уже прилично времени. Я и думать забыл о грехах юности, – ответил я.

– Время не имеет значения. Вы отказываетесь от своего обещания? – в голосе Флумена прозвучала угроза.

– Никоим образом. Фамилия Тэсла – честная фамилия. Я никогда не отказывался и впредь не намерен отказываться от своих обещаний. Обещал любезность, значит, окажу любезность, – я постарался придать своему голосу максимальную невозмутимость.

Но Флумен не обратил на мою холодность внимания.

– Приятно иметь дело с честным человеком. В наши дни это весьма редкое явление.

Флумен достал из внутреннего кармана пальто конверт и протянул его мне.

– Когда останетесь один, прочтите. Здесь подробные инструкции миссии, которую вам предстоит выполнить. Если кратко, то вам предстоит проникнуть в кабинет президента Континентальной компании Эдисона Люка Форетти и из его сейфа достать папку с чертежами. Она синего цвета и помечена шифром «TO31030891». В этой папке нас интересует всего один документ, какой именно – вы найдете информацию в инструкции. Этот чертеж вы должны вынести и доставить мне. Завтра я буду ждать вас в это же время в этом же месте. Собственно, и все.

Флумен цинично улыбнулся.

Признаться честно, мир передо мной перевернулся с его словами. Сегодня утром жизнь моя была стабильной, как гора Килиманджаро, но теперь я сидел и хватал ртом воздух, понимая, что если я выполню требования этого господина, то никогда уже жизнь моя не станет прежней. Если бы время можно было повернуть назад, я бы все отдал, чтобы зашить себе рот и ни слова не обещать Флумену. Я подозревал, что это имя не настоящее, да и кто он такой, кто за ним стоит, я не знал. Я ничего не знал об этом господине.

– Вы понимаете, что если я сделаю это, то на моей карьере у Эдисона можно будет ставить крест, – прошипел я.

Флумен брезгливо поджал губы и возразил:

– Сдался вам этот Эдисон. Вы самодостаточный человек и ученый, господин Тэсла. Зачем вам эти оковы?

– Это же кража? Вы понимаете, что это подсудное дело? – продолжал я переживать.

– Вам ничего не угрожает. В офисе президента сегодня никого не будет. У него сегодня банкет по случаю… впрочем, это неважно. Мы сделаем все, чтобы он задержался на банкете и у него и мысли не появилось поработать на ночь глядя. Так что вам все карты в руки.

– Что будет, если я откажусь?

Я понимал, что у меня нет такой возможности, но я должен был попробовать.

– Смотрите, – сказал Флумен.

Из внутреннего кармана пальто он вынул другой конверт, открыл его и достал лист бумаги.

– Это всего лишь нотариально заверенная копия. Оригинал хранится в банковской ячейке.

Я взял бумагу и прочитал. Передо мной лежала фотографическая копия моей долговой расписки, на которой размашистым почерком жирными буквами было выведено: