Янтарный звездопад - Мидзуна Кувабара

— Не благодари. Это ненадолго.

— В смысле?

— Оно останется, пока здесь проклятие Дакинитэн будет держаться, — буркнул Чиаки. — Я его пока убрал, да только если подобное еще где-то случится, получим ту же самую реакцию: всем все пофигу.

Аяко тоже помрачнела:

— Значит, надо уничтожить проклятие.

— Ясное дело. Но…

К ним подошел один из полицейских.

— Благодарю за то, что дали нам знать. Как ваши раны?

— Ээ… а, все хорошо, — Аяко приподняла правую руку, перевязанную белой тряпицей. — Ничего серьезного.

— Ума не приложу, как это произошло. К нам четыре часа не поступало никакой информации о происшествии. Четыре часа! Будто никто не заметил… — полицейский удрученно качал головой, в то время как Аяко и Чиаки кисло на него смотрели. — Я хотел бы кое-что у вас уточнить. Пройдемте в участок, если нетрудно?..

— Нам-то нетрудно, но ведь нет смысла нас опрашивать, правда?

— Что? — озадачился полицейский.

— А то вы придете в себя посреди расспросов и скажете: «О! Что я здесь делаю?» Идите домой и не усложняйте ситуацию. Как только мы уничтожим проклятие, сразу вас посвятим во все обстоятельства.

— Аа… М… минутку.

— Пойдем, Харуиэ, у нас дела.

— Да.

И они направились к огромной воронке, зияющей на месте рухнувшего здания. Та смахивала на гигантский кратер.

Чиаки заглянул в воронку и фыркнул:

— Уфф, так они делают этот кратер платформой для заклинания? Чертовски безвкусно, должен тебе сказать.

— Эта платформа создана духовной силой, здесь никакие приспособления не нужны.

— Было бы слишком заметно, если б они прикопали здесь какой-нибудь алтарь с ладаном, не находишь?

— И что ты думаешь? Может, засаду устроить?

— Что-то мне не улыбается поджидать их на ночном ветру, давай лучше оставим сторожа, — решил Чиаки и достал из кармана куртки маленького, похожего на кокеши[1] идола, который умещался на ладони. — Должно быть, они уже заметили, что мы вмешались, и на этот раз вооружатся до зубов. Не думаю, что это их остановит, но хотя бы выгадает нам времени.

Аяко расширила глаза:

— Да это…

— Это коппасин[2], сделанный из священного дерева, которое растет на земле горы Коя. Не хотелось идти на дело с пустыми руками, вот я и прихватил парочку… Ребятки из Могами немного с ним повозятся, а мы пока подготовим Кагетору к сражению. Нужно как можно скорее избавиться от проклятия над Сэндаем.

— Нейтрализовать его?

— Ага. Только надо убедиться, что они других не понавешают. Самое быстрое было бы убить заклинателя, но на сей раз это подселенный, что есть проблема. Дух-то не исчезнет, даже если замочить хозяина. Так…

— А если тебуку?

Чиаки нагнулся и положил коппасин на землю:

— И только мы можем это сделать. Чудненько, да?

— Интересно, они поэтому хотели убрать Кагетору?

— Мы для онре потенциальные враги.

— Но сейчас главное — избавиться от проклятия. Как, если оно уже наложено?

— Вот-вот, — Чиаки сложил руки на груди. — Если мы не ошибаемся касательно кинрин-но-хо… Я никогда не сталкивался с проклятием такого масштаба. И мы все еще без понятия, что они собираются с ним делать. Ну а пока… — Чиаки опустился на колено и соединил ладони в ритуальном жесте: — Он дэйбаякися мандаманда какакака соака.

Коппасин, воплощение божественного духа, мог вмещать в себя разных богов. В этого идола Чиаки собрался призвать Семэн Конго[3].

— О великий Семэн Конго, молю, одержи победу над ступившими на эту землю. Сокруши всех заклятых врагов своих… Он дэйбаякися мандаманда какакака соака.

И Чиаки пальцем начертал в воздухе большой символ УН, исконный слог[4] Великого Семэн Конго.

Потом он повернулся к Аяко:

— Оставим все на него и пойдем к Кагеторе.

— Семэн Конго, это божество из поверий Косин[5], да? И этим мы остановим Могами?

— Сам по себе Семэн Конго жестокий бог, защитник буддизма. Он отгоняет злых зверей, болезни и грозу. Так как у нас лисицы, то он подойдет как нельзя лучше.

— Выставляем против лис обезьяну? А что если он выкинет «зла не вижу, зла не слышу, зла не говорю»?

— Тссс, ну знаешь ли…

И они пошли к автомобилю. Вокруг ужасной воронки сновали толпы сотрудников разных служб, имеющих отношение к происшествию, но никто даже не заметил маленького коппасин, которого оставили Чиаки и Харуиэ.

* * *

А когда долгая ночь подошла к концу, Такая и Юзуру вместе с Чиаки и Аяко (те за ними заехали) сняли номер в пригородном отеле, решив сделать его временной базой.

Хоть Кокуре и не приходил в сознание, пока его жизнь была вне опасности.

Аяко, выслушав это, положила трубку:

— Я рассказала им, как со мной связаться, если что — мне позвонят из больницы. Понимаю, что ты беспокоишься, но давайте предоставим все заботы докторам.

— Ага.

Такая даже на нее не взглянул. Аяко тревожилась из-за шока, который он недавно перенес, но Такая сохранял удивительное спокойствие. Реплики и поведение были сдержанными, а в разговоре ни суетливости, ни небрежности. Напротив — казалось, ему нет до Кокуре никакого дела.

— Кагетора?

Аяко подумала, что это странно. Такая не ответил, а вместо этого сосредоточился на карте, разложенной посреди комнаты, обставленной в японском стиле:

— Значит, Чиаки, ты утверждаешь, пятую точку барьера установили посреди вчерашнего беспорядка?

— Ну да, — отозвался Чиаки, не обращая внимания на неестественное спокойствие Такаи. — Насчет той, что на месте корпуса факультета сельского хозяйства универа Тохоку… Они заклинанием заделали разрыв, который вы, ребята, там устроили. Кагетора, у них в мыслях почти наверняка «кинрин но хо».

— Кинрин но хо?

— Это было заклинание, древнее, еще времен восхождения на трон императора. Сильнейшее заклинание, которое использовало Дакинитэн, чтобы возвысить власть императора и уничтожить тех, кто против него. Я слыхал, что оно вызывает массовый гипноз, так что уверен, это оно самое и есть.

— Но вообще барьер еще не закончен?

— Ты про тот, что в центре? Это больше здоровенная платформа, чем барьер. Чтобы завершить «кинрин но хо», нужно соединить платформы в восьми направлениях. Пятое — есть, значит, проклятье в силе процентов на семьдесят. Но мы еще можем контролировать внушение в течение часа или около того. А если установят все восемь барьеров, «кинрин-но-хо» в восьмой степени… то есть, завершенный ритуал… это значит, сила гипнотического внушения тоже будет совершенна. И если так, то я его, скорее всего, снять не смогу.

— И что нам тогда…

— Блина, и мы даже не знаем, что они замышляют с этим барьером делать. По-любому, оставлять проклятие нельзя. Если ничего другого не придумывается, надо хотя бы сперва