Рой - Всеволод Глуховцев

Вика с восхищением глазела на старшего коллегу:

– Вот это класс! Так проехать по мозгам…

– Учись, студентка, – Алексей подмигнул, – пока я жив. Хотя теперь уж точно умер на два часа. Нет меня – ни для кого! Срочно статью шефу – иначе секир башка.

2

Казалось бы, что можно написать о работе научно-исследовательского института, да еще полувоенного? Да ничего! Обычная рутина, скучное перечисление цифр и формул, фактов и концепций. Когда Меркурьев услышал от редактора о задании, то приуныл, хотя виду, естественно, не подал. Но главный редактор (главвред – по выражению сотрудников), старый газетный волк, да и психолог неплохой, мигом раскусил подчиненного.

– Ты не куксись, – посоветовал он. – Я ведь тебе тупых заданий не даю. Тут дело непростое, с подковыркой. Поясняю…

Понятно, что руководитель крупной газеты – лицо во всяких городских слухах и сплетнях информированное не хуже, чем начальник уголовного розыска. У него множество своих источников, к нему лично стекаются ручейки интересных и никчемных, странных и рядовых, официальных и приватных, сенсационных и… всяких разных сведений. А уж разобраться в них и с ними: что дать, что придержать, а что вообще никогда не давать – это шеф умел. Так и на этот раз – какими-то только ему известными путями пришла к шефу «пятерочек» «инфа» о том, что в институте что-то темнят, не все там так просто, как кажется с виду.

– А что именно, Юрий Павлович? – насторожился Алексей.

Шеф слегка поморщился, как делал всегда, если не мог четко сформулировать мысль.

– Понимаешь, чую я – что-то такое у них там творится, что-то они скрывают от властей, а может, и от начальства своего. Потому и хочу послать тебя на разведку. Формально задание простое, как кубометр: написать очерк о передовом крае науки и все такое. Как-никак мировой уровень, знаменитости там всякие… Про профессора Мерецкого слыхал?

– Даже писал. В январе, помните?

– А, точно. Так вот, темнят, черти… Вот ты и постарайся разнюхать на месте, что там к чему. Да и в статье нужно намекнуть – так, между строк – мы, мол, кое о чем умалчиваем, но знаем… в общем, не тебя учить, как стряпать газетные утки. Посмотрим на их реакцию. Да, и постарайся завести личные контакты.

А вот насчет последнего шеф сказал зря – действительно, не Меркурьева этому учить. Помимо писательского дара у него и репортерская хватка была на зависть коллегам.

В общем, отправился он выполнять задание.

В кабинете директора института Алексей с простодушным видом завел разговор о своем интересе к новейшим достижениям микробиологии и генетики. И заметил, конечно, что хозяин кабинета – моложавый, холеного вида мужчина в дорогом костюме, больше похожий на крупного бизнесмена, чем на ученого, – хотя и слушает гостя, улыбается и кивает, но прежде всего думает о том, как бы ему поскорее сплавить этого внезапно свалившегося на его голову журналюгу… На что Меркурьев и рассчитывал. Маневр удался: директор вызвал к себе зама по научной работе.

– Вот с ним – во всех подробностях, – вежливо пояснил он. – Разумеется, у нас есть несколько закрытых тем, о них не имеем права, а обо всем прочем – полный простор для творчества…

Тут появился заместитель, в отличие от своего шефа выглядевший настоящим ученым: пожилой, в свитере, мятых брюках, на носу – очки в допотопной оправе… Директор наскоро познакомил мужчин, и те перебрались в кабинет зама, небольшую комнату с компьютером и новеньким ноутбуком на столе и со шкафами, доверху набитыми толстыми папками, амбарными книгами и просто кипами бумаг.

– Так что вас интересует? – поинтересовался ученый.

Звали его Семен Ильич, и был он, само собой, доктором наук в звании профессора.

– В первую очередь, конечно, генная инженерия, – тут Алексей запустил речь о нынешних и грядущих чудесах биотехнологий, способных вызвать к жизни невиданные фантасмагории и вообще перевернуть весь привычный для нас мир…

Признаться, это был психологический прием: Алексей хотел раззадорить собеседника, надеялся, что тот загорится, начнет болтать без умолку, а хитроумному Меркурьеву только этого и надо, глядишь, кое-что и выведает.

Увы, ничего подобного не случилось. Профессор выслушал бойкую тираду с полным равнодушием, а потом устало снял очки, покусал дужку и скучным голосом заявил, что это наивное представление о науке, по крайней мере о генетике.

– Это, знаете, – он махнул рукой в сторону, – дело философов или фантастов – в облаках витать. А мы люди земные, от философии далекие. Наше дело опыты, наблюдения, расчеты – день за днем, месяц за месяцем… Сенсации в других местах искать надо, не у нас, это уж точно.

Меркурьев покривил душой, тут же заверив, что ему сенсации ни к чему, наоборот, интересны как раз те самые будни – черновая, не парадная жизнь науки, отчего и хотелось бы познакомиться с рядовыми сотрудниками, посмотреть их за работой, понаблюдать за проведением опытов… Зам отнесся к этому как к общественной нагрузке, бессмысленной, но неизбежной: вздохнул, позвонил завхозу, чтобы тот принес комплект спецодежды – халат, бахилы, марлевую маску… Сам облачился в то же, и они отправились на экскурсию по институту.

3

Память у Алексея была прочная, профессиональная: сейчас, сидя за компьютером, он легко восстановил события. То есть как они с Семеном Ильичом зашли в одну лабораторию, в другую… Сотрудники, как полагается при появлении начальства, да еще в компании с журналистом, вели себя сдержанно, на вопросы отвечали общими дежурными фразами.

Меркурьев примерно такое и предполагал, не учел только одного обстоятельства: он думал, что сумеет кое-что распознать по недомолвкам и выражениям лиц сотрудников – внутреннюю напряженность, к примеру, или еще какие прозрачные намеки. Но в том-то и беда, что лиц как таковых не было! Все в лабораториях были в масках и шапочках – одни глаза. На вопросы отвечали кратко, сухо, без эмоций.

Алексей побывал в разных лабораториях, выслушал мудреные речи, добросовестно записал данные – но все это было не то, не за этим он сюда пришел. Нужно было срочно что-то придумать. И он придумал. После посещения очередной лаборатории он забеспокоился, что не преминул заметить его сопровождающий.

– Вас что-то беспокоит? – осведомился Семен Ильич.

– Да. Честно говоря, не успел позавтракать… У вас тут можно где-нибудь перекусить?

– Конечно, – равнодушно отозвался провожатый. – Сейчас организуем.

Меркурьев поспешил заверить, что не стоит беспокоиться, он сам найдет столовую, видел ведь – мимо проходили. К тому же понаблюдает, как обедают сотрудники, – для хорошего очерка просто необходимо окунуться в среду…

Зам опять без особых чувств согласился, и они временно распрощались.

Время было обеденное, и в столовой толпились и шумели сотрудники – в большинстве своем молодые люди. Без масок и шапочек они казались раскованными, не то что на рабочих местах. Алексей скромно пристроился в очередь, взял дежурное блюдо – первое, второе, сок, затем обосновался в углу так, чтобы обозревать весь зал.