Экспоненциальный дрейф - Андреас Эшбах

В странно пустых для этого времени дня коридорах можно было четко услышать гул быстро приближающихся шагов. Серый, тусклый свет дождливого дня обесцвечивал стены больницы и висящие на них картины. Это была та часть клиники, которую не фотографируют для рекламных проспектов: старания архитекторов сделать здание уютным были намного успешнее в других его частях.

В коридоре съемочная группа собралась вокруг репортера, который от нетерпения дергал ногой. Один из осветителей поглядывал на часы и бормотал что-то о свидании с девушкой. Он попросил у оператора сотовый телефон и быстро скрылся за углом.

Доктор Ребер невольно посмотрел ему вслед. Все заботы этих людей казались ему смехотворными. Стоять с ними — просто потому, что они изображали из себя очень важных персон, — было пустой тратой времени.

Наконец появился слегка запыхавшийся человек — директор клиники. Он пожал репортеру руку.

— Вы господин Шпехт? Меня зовут Лембек. Мы с вами общались по телефону. — Он мельком кивнул остальной группе. — Что случилось?

— Тот пациент, о котором вы говорили, что он никогда не поправится, внезапно вышел из комы, — произнес репортер с обвиняющей интонацией.

— Господин Абель? — опешил Лембек и уставился на Ребера. — Это правда?

Ребер гневно кивнул.

— Спонтанный выход из вегетативного состояния спустя более чем четыре года, — пояснил он. — Все на пленке у господина Шпехта. Один из случаев, которые, по вашему мнению, всего лишь медицинские выдумки.

— Я так никогда не говорил, — возразил директор.

— Но имели в виду.

— Давайте не будем искажать мои слова. Я говорил, что необходимо учитывать соотношение между издержками и приносимой пользой, и готов отстаивать свое мнение, вне зависимости от того, что произошло с господином Абелем.

— А вот и человек с камерой рядом. Он наверняка будет рад вашим рассуждениям о цене человеческой жизни, — ядовито заметил Ребер.

— Дай вам волю, и вы довели бы медицинский прогресс до такой стадии, когда половина населения находилась бы в коматозном состоянии, а другая только и занималась бы уходом за первой! — разозлившись, съязвил Лембек и направился в сторону палаты № 62. — И вообще, я хочу увидеть это своими собственными глазами, — заявил он, исчезая за дверью.

Репортер снисходительно посмотрел на Ребера.

— Вы часто ссоритесь, не правда ли?

— Лембек — бизнесмен, — ответил Ребер. Он почти выплюнул это слово, и сделал это нарочно.

Лембек вернулся обратно. Он долгие годы заведовал машиностроительной компанией и на старости лет неожиданно был избран председателем фонда клиники. Его явно потрясло увиденное.

— Ведь пациент полностью вернулся к жизни, — сказал Лембек. — Я думал, вы имеете в виду, что он подавал какие-нибудь знаки.

— Нет, он самостоятельно установил контакт, дотронулся до меня и заговорил со мной, — объяснил Ребер. — Конечно, его коммуникативные функции еще не восстановились, но все-таки он прямо на глазах приходит в себя. И поэтому, — добавил он, — я в данный момент должен находиться с медсестрой у пациента.

— А нам необходимо вернуться в палату и продолжить съемку, — перебил телевизионщик. Он показал пальцем на Лембека. — Естественно, мы будем придерживаться указаний специалистов, но, так или иначе, мы просто обязаны воспользоваться случаем и зафиксировать это событие. Столь сенсационный материал можно будет использовать в научных программах или в одной из передач общесоциального характера…

Лембек отступил на шаг назад.

— И что вам мешает это сделать?

— Главврач отделения не дает своего согласия.

Директор неохотно посмотрел на Ребера.

— Доктор, можно вас на минуточку?

Лембек взял Ребера под руку и потянул к окну, чтобы телевизионщики не смогли их услышать.