На линии старта - Григорий Еремин

не на что, поэтому я закрыл свои слепые глаза, и прислушался, но я ничего не услышал, видимо я круто покатался, мысленно улыбнувшись себе, рефлекторно повторив улыбку ртом, которая в тоже мгновение превратилась в полную боли гримасу. — аай бл**ь — выругался я с шипеньем набирая воздух сквозь сжатые зубы, да это тебе не под наркозом лежать. Шипя маты сквозь зубы, я попытался повернуться на бок, и у меня почти получилось это сделать, а не вышло у меня, потому что чья-то рука вернула меня в лежачее положение на спину. Плюхнувшись спиной об что то мягкое, я потерял сознание. Я не знаю, сколько я так провалялся, периодически приходя в сознание, пытаясь собрать мысли воедино, словно пазл на два миллиарда кусочков, от чего мой мозг говорил мне долго жить и отключал меня от реальности. Так и проходили мои дни, я пробуждался и пытался понять, что происходит вокруг. В какой-то момент я осознал, что пазлов больше нет, и я собрал всё воедино. Я пробудился и первым делом проверил своё зрение, открыв глаза, я увидел чёрный потолок со звёздами, повертев головой, я осмотрелся в пространстве. Я находился в небольшой комнате на деревянной кровати испещрённой всякими светящимися знаками, стянув одеяло с себя, я сел на кровать, как оказалось, я был голым, абсолютно голым, поэтому недолго думая я взял одеяло и закутался в него как в римскую тогу, к слову одеяло тоже было чёрным полотном со звёздами. Оглядев комнату получше я заметил окно, выходящее наружу, но за ним был лишь холодный космос, напротив моей кровати был рисунок большого дерева с белыми точками на нём, как не пытался, но разобрать что это за белые точки не смог. Проём, где должна была быть дверь, пустовал, да и не было там ничего напоминающего петли для дверей. Выйдя из комнаты, я оказался в длинном узком коридоре, состоящем из таких комнат, в коридоре горели светильники, или их подобие в виде белых кристаллов которые освещали, уже белые стены с чёрными звёздами. Посмотрев по сторонам и не заметив ни одного различия, я решил поступить как все нормальные люди, которые попадали в такие ситуации. — Вышел месяц из тумана, — начал я считалочку параллельно водя пальцем по противоположным сторонам коридора. — Вынул ножик из кармана, буду резать, буду бить, всё равно тебе водить. — Проговорил я, закончив считать, указав своим пальцем на левую сторону коридора. — Ну чтож пошли налево.

Идти пришлось долго, пустые комнаты с кроватями мозолили мне глаза, однотипный коридор уже сидел в печёнках и холодил своим мраморным полом, а я всё шёл и шёл вперёд. Было очень скучно, поэтому я начал напевать песни, которые знал и помнил, а помнил я многие полюбившиеся песни, но одну из них я хотел спеть именно сейчас:

— «Вместо тепла — зелень стекла,

Вместо огня — дым,» — начал петь я, стараясь подрожать манере пения певца.

— «Из сетки календаря выхвачен день.

Красное солнце сгорает дотла,

День догорает с ним,

На пылающий город падает тень» — Допев до этого момента я сделал маленькую паузу для того что бы набрать воздуха в грудь, и во весь голос пропеть.

«Перемен! — требуют наши сердца.

Перемен! — требуют наши глаза.

В нашем смехе и в наших слезах,

И в пульсации вен:

"Перемен!

Мы ждем перемен!"»

«Электрический свет продолжает наш день,

И коробка от спичек пуста,

Но на кухне синим цветком горит газ.

Сигареты в руках, чай на столе — эта схема проста,

И больше нет ничего, все находится в нас»

«Перемен! — требуют наши сердца.

Перемен! — требуют наши глаза.

В нашем смехе и в наших слезах,

И в пульсации вен:

"Перемен!

Мы ждем перемен!"»

«Мы не можем похвастаться мудростью глаз

И умелыми жестами рук,

Нам не нужно все это, чтобы друг друга понять.

Сигареты в руках, чай на столе — так замыкается круг,

И вдруг нам становится страшно что-то менять»

«Перемен! — требуют наши сердца.

Перемен! — требуют наши глаза.

В нашем смехе и в наших слезах,

И в пульсации вен:

"Перемен!

Мы ждем перемен!"»

«Перемен! — требуют наши сердца.

Перемен! — требуют наши глаза.

В нашем смехе и в наших слезах,

И в пульсации вен:

"Перемен!

Мы ждем перемен!"».

Допев песню, я услышал хлопки рук, звуки аплодисментов приближались спереди и сзади, казалось они были везде, я мотал головой по сторонам, что бы увидеть того кто хлопает, но увы увидел лишь тот же коридор с теми же стенами. — Что за наваждение без предупреждения. — проговорил я строчкой из песни. Я уже хотел сделать шаг вперёд, как меня окликнул кто-то сзади. — Ну здравствуй незнакомец, что попал сюда извне. — Сказал неизвестный. Я обернулся, что бы посмотреть кто это, и увидел молодого парня лет 20. На лицо он был молодым парнем, но вот на вид был как император Рима, в доспехе, повторяющем накаченный пресс, из под которого виднелась черная футболка с короткими рукавами, на плечах которой были четырёхконечные звёзды, ниже прессо-подобных лат были чёрные бриджи с белыми полосами, опоясывающими концы бриджей которые свисали до колена, на ногах были просто кожаные сандали. Мысленно оценив его и свою экипировку, я немного стушевался, потому что он тут император, а я волшебник в простыне, загляни за которую, будет волшебный сюрприз из раздела «Что, не ждали, а мы тут», в общем приплыли.

— извне? Это полёт через звёздную кишку? — сказал я первое, что пришло в голову юному эксгибиционисту в покрывале стоящему перед неизвестным.

— извне — это как ты уже понял не отсюда и не из этого мира. — сказал неизвестный, разъясняя мне что я и так понимал, и, опережая следующий вопрос. — нет из этого мира, я тебя вернуть домой не могу, и другие не могут, так что меченый придётся выполнить для меня пару заданий, а потом посмотрим, как быстро твоя голова прояснится. — Сказал он, ехидно улыбаясь, пока мои глаза лезли из орбит. — Откуда ты… — почти задал я вопрос, как меня перебил незнакомец. — откуда я знаю? От туда, откуда и ты знаешь об этой игре, из твоего мира, я же бог игр, как ни как, знаю обо всех играх, но дальнейшие расспросы лучше будем проводить в месте более подходящем для этого. — сказал он, щёлкнув пальцами правой руки, открывая синий овальный портал. — Ну, вперед и с песней. — Сказал он, указывая на портал по правую руку от него. — Ты первый, я за тобой.

Глава