Скрипач - Полина Люро

Поднявшись, начал искать глазами так и неоткрытый рюкзак, но, обнаружив среди вырванной с корнями травы только сумочку Тайры, закинул её длинный ремешок на плечо. В этот момент всё и произошло: прямо у входа на тропу в воздухе сначала образовался тёмный провал, быстро сменившийся прозрачной, колыхавшейся завесой, и это при полном безветрии! Малышка как зачарованная шла прямо в неё, и на мой крик:

— Остановись, Тайра, что ты делаешь? ― обернулась, прошептав одними губами:

— Беги…

Её непривычно бледное личико с полными ужаса и отчаяния глазами, внезапно из светло-карих с золотистыми искрами потемневших до цвета горького шоколада, навсегда запечатлелось в памяти… Завеса вздулась пузырём и опала, унеся с собой любимую женщину, а я, потеряв рассудок, бросился следом за ней. Но опоздал ― передо мной снова был лес и ведущая вниз тропа, по которой надо было идти, но я не мог этого сделать: растерянный и оглушённый случившимся, не в силах двинуться с места…

Так и замер, сгорбившись, когда внезапно налетевший ледяной ветер ударил в спину, взъерошив собранные в хвост волосы. Сзади что-то прогудело, тяжело столкнувшись с землёй, и страх вместе с буйным воображением тут же нарисовали страшную картину карабкающегося по отвесной скале чудовища. Оно поднималось снизу и шло сюда… И тут я очнулся ― закричав, бросился к тропе, но снова опоздал: в пяти шагах от меня дорогу перегородила появившаяся из ниоткуда стая необычных волков…

Нет, конечно, это были не волки ― несмотря на гул крови в голове и помутившееся от слёз зрение, перепутать их было невозможно: огромные твари, покрытые длинной светло-серебристой шерстью, со слишком крупным для привычных хищников вытянутым, поджарыми телами, узкими мордами, напоминавшими, скорее, борзых собак, и большими золотистыми глазами. Они замерли, прижав остроконечные уши к голове, напружинив сильные, готовые к прыжку лапы, словно ожидая приказа атаковать…

Самый крупный из них, несомненно, Вожак, смотрел на меня пристальным, совершенно человеческим взглядом…

Я понимал ― шанса на спасение не было: сзади, фыркая и шумно дыша, двигалось нечто, от чьих шагов под и без того трясущимися ногами вздрагивала земля. А впереди ждала дикая стая… Выбирай, Стив, что тебе больше нравится?

В голове прогрохотали литавры, казалось, ещё немного ― и упаду, скорчившись от невыносимой боли в висках, неожиданно сменившейся мягким контральто Тайры:

— Стиви, скорее беги к кустам слева от тебя!

Но меня заклинило ― я был не в состоянии пошевелиться, и тогда невидимая рука приподняла обмякшее тело над землёй, осторожно опустив его у корней гигантской ели. Там, стоя на коленях, я жадно глотал воздух, не замечая, как острые иглы прошлогодней хвои впиваются в ободранную кожу ног, и, не отрываясь, смотрел через густую листву кустарника на происходившее передо мной сражение…

Они ринулись друг на друга одновременно ― тёмная бесформенная масса и стая невероятных светлых «волков», слившись в единый вздрагивающий клубок, из которого время от времени брызгала густая чёрная жижа. Я не сразу понял, что весь этот кошмар происходил в абсолютной тишине и, прикоснувшись к ушам почувствовал, как намокли пальцы. Кровь? Неужели оглох, откуда же тогда звон в голове и голос жены? Хотя, понятно ― душа не выдержала потрясения…

Ноги подкосились, уронив измученное тело на твёрдую, как камень, землю. Хотелось закрыть глаза и уснуть, чтобы, очнувшись, оказаться если не дома, то хотя бы в номере отеля, и чтобы Тайра ласково гладила меня по волосам, а я целовал её нежные губы… Встревоженный голос пропавшей жены не позволил окунуться в желанное забытьё:

— Вставай, Стиви. Они скоро закончат свою драку, и победитель вспомнит о тебе. Беги, дорогой, здесь по дну оврага протекает ручей. Уходи по нему как можно дальше, это собьёт их со следа, и у тебя всегда будет вода, чтобы напиться. Я уверена, спасатели уже нас ищут, поторопись…

Вытер лицо наполовину оторвавшимся рукавом нового тонкого пальто, оставив на нём несколько кровавых полос, и, спотыкаясь, стал спускаться в овраг. Ручей там и в самом деле был ― тоненький фонтан лесного родника бил из-под коряги, прокладывая себе путь среди мха и камней. Утолив жажду и не глядя по сторонам, я побежал, насколько хватало сил, вслед за струящейся водой.

Не знаю, как долго это продолжалось, но уставшие ноги вынесли меня к настоящему ручью, достаточно широкому и глубокому ― переходя через него, я до колен намочил джинсы и даже умудрился упасть, поскользнувшись на камне. Колено запульсировало болью, и пришлось отойти от ручья немного в сторону, чтобы отдышаться и отдохнуть, привалившись к стволу огромного дерева.

Только сейчас я вспомнил о мобильном и, ощупав карманы, убедился, что остался без связи. В сумочке Тайры тоже оказалось пусто, правда, в кармашке нашлась старая зажигалка, что давало некоторую надежду, хотя в тот момент я бы не отказался от парочки больших сэндвичей с курицей. От таких мыслей живот требовательно заурчал, и пришлось на него прикрикнуть:

— Ничего, потерпишь…

Но уже через несколько минут по ту сторону ручья раздался подозрительный хруст веток, и это подстегнуло меня продолжить побег…

— Я снова могу слышать ― пожалуй, единственная хорошая новость, ― отметил про себя, чувствуя, как начинают гореть замёрзшие ноги, ― не жарко, и до лета ещё далеко, а вода просто ледяная. Надо развести костёр и обсушиться, иначе нет смысла убегать ― свалюсь с лихорадкой и сдохну под кустом, как бродячая собака…

Но, несмотря на эти доводы, я продолжал идти вперёд, несколько раз то переходя ручей, то двигаясь по нему в попытке запутать следы. Однако усталость взяла своё, и, понимая, что больше не выдержу, выбрал место между двумя старыми деревьями, наконец-то запалив костёр, благо, в валежнике не было недостатка.

Конечно, всё было совсем непросто: после дождя ветки не успели высохнуть и не желали гореть. Пришлось отдирать кору с деревьев, обломав несколько ногтей и расцарапав руки до крови. Но и она загорелась не сразу, зато дыма было сколько угодно, и это слегка разогнало неожиданно появившихся москитов.

Я действовал на автомате, плохо соображая, и всё-таки остался доволен результатом: пусть и не с первого раза, но костёр весело затрещал, отбрасывая искры в незаметно подкравшуюся ночь. Мокрые кроссовки были сброшены, и ноги согрелись у горячего пламени, а сам, свернувшись калачиком у корней дерева, провалился в сон, благополучно забыв о данном себе обещании не смыкать глаз…

Меня разбудило раздававшееся совсем