Старуха 3 - Квинтус Номен

– То есть вы…

– Я просто сорвусь, причем очень скоро, и любую работу сейчас, связанную хотя бы с минимальной ответственностью, просто завалю. Даже не просто завалю, а завалю с треском! Меня уже через пару месяцев люди проклинать будут! И не потому, что я что-то специально им плохого сделаю, а потому, что я сделаю им плохо потому, что мне уже наплевать, плохо им от моей работы или хорошо.

– Да, довод у вас более чем веский, я все же не подумал, что девушки в двадцать лет просто устать могут… и даже в двадцать шесть… И не подумал совершенно напрасно, вам действительно давно уже пора отдохнуть. Все же вы за последние восемь лет такого натворить успели, что иные за всю жизнь и сотой части сделать не способны… Вам санаторий на море выделить или… я знаю очень неплохой дом отдыха в горах Кавказа. А если вы пожелаете куда-то в Европу выехать… Как думаете, товарищ Тихонов справится с работой председателем НТК?

– Ему бы подучиться…

– Валентин Ильич буквально на днях защитил кандидатскую диссертацию по экономике… кстати, тоже по вашей рекомендации всерьез учиться стал.

– Тогда – справится. А для меня не надо санаторий выделять, и за границей мне делать нечего. Я уж лучше в университет вернусь, студентов попинаю, умишка им вкладывая потихоньку… вы не возражаете?

– Возражаю, но лишь частично. Сейчас учебный год заканчивается, так что до первого сентября вам лучше действительно просто отдохнуть. На травке поваляться или рыбку половить. А вот к началу учебного года вы и отдохнете, и сил наберетесь, да и здоровья тоже, а то химия – да, она иногда излишне вонюча и здоровья не прибавляет. Но если вам вдруг что-то понадобится – говорите не стесняясь, мы вам что угодно предоставим. Как там у вас в НТК принято говорить: получите что захотите, но не спрашивайте откуда и как. Еще раз спасибо, что зашли и… и не дали нам совершить ошибку! И еще, Вера Андреевна, можете быть уверены: дверь в мой кабинет для вас открыта всегда, двадцать четыре часа в сутки.

Сталин встал, проводил Веру до дверей, посмотрел ей вслед – а когда за ней закрылась дверь в приемную, он подошел к двери в комнату отдыха:

– Все слышали? Теперь, Валентин Ильич, вам уже не быть ее заместителем. Но если она что-то вдруг попросит…

– Обеспечим. Только не спрашивайте откуда и как, – усмехнулся товарищ Тихонов. – Вот умеет же Старуха убеждать! Я могу быть свободен?

– Работайте, постановление в письменном виде вы получите уже через час. И этот час – да, можете отдыхать. Боюсь, этот отдых вы скоро будете вспоминать как лучший час в вашей жизни: Лаврентий Павлович принес очень интересную информацию. Из-за границы, вот, возьмите почитать пока…

Глава 1

Впервые за очень много лет у Веры получился настоящий отпуск, и оказалось, что она и понятия не имела, как этот отпуск можно использовать. Откуда-то у нее промелькнула мысль, что «хорошо бы в Египет слетать или в Таиланд», но она лишь посмеялась над очевидной глупостью такой дурацкой идеи. А вот насчет именно слетать…

На «личном самолете» Веры двигатели поменяли как раз в начале мая. Мысль Сталина передать «доводку» мотора товарищу Микулину обеспечила довольно неплохой результат: Александр Александрович и в самом деле смог довести мощность мотора до величины даже немного выше тысячи двухсот сил. Однако на Верин самолет эти моторы не поставили, а оставили «автомобильные»: парни с ГАЗа ей объяснили ситуацию буквально в двух словах и Вера (да и Владимир Михайлович) им поверили. Микулин действительно смог мощность сильно увеличить, но для этого ему пришлось мотор «загнать» в очень жесткие режимы работы и ресурс мотора едва достигал двухсот часов – а «автомобильный» работал всегда в довольно «мягких» условиях и пока что «официальный ресурс» его составлял тысячу часов, а «по факту» он мог проработать без малейших замечаний и вдвое дольше. И еще столько же – «с замечаниями», то есть вероятность того, что мотор просто откажет в воздухе, была близка к нулю…

И на этом самолете можно теперь было летать очень далеко. Не в смысле «без посадок», все же запас бензина, который помещался в баки, давал возможность летать примерно на полторы тысячи километров – но сейчас аэродромы той или иной «приличности» были выстроены в каждом городке НТК, и на каждом запасы бензина всегда были в наличии – а у Веры родилась идея провести отпуск именно в таких городках. Ей просто было очень интересно самой поглядеть, насколько теперь отличается Советский Союз (и его промышленность) от того, что она видела в «прошлой жизни». И начала свое путешествие Вера с посещения Краснозаводска.

Честно говоря, она и сама не очень поняла, почему после выхода из Кремля она направила свой автомобиль не к дому, а на Ярославское шоссе, а осознала, куда она собственно едет, лишь проезжая через Сергиев. И краем сознания отметила, что город все же не переименовали в честь никогда в нем не бывавшего ставленника Троцкого Вольфа Лубоцкого: вероятно, Лаврентий Павлович кому-то передал составленный Верой список «тайных троцкистов»…

В Краснозаводске Веру посетило ощущение, что она совершенно напрасно сюда приехала: ну, увидела еще раз своего мужа из «прошлой жизни», перекинулась несколькими словами с «настоящей Верой Андреевной». Порадовалась, что у «настоящей» ребенок родился: вероятно, ей самой «тогда» для этого не хватало как раз стабильной работы, нормального жилья и спокойной жизни, когда не нужно бояться за свое будущее и будущее своих детей. Очень порадовалась, когда ее… то есть муж Веры Андреевны с гордостью (хотя и шепотом) сообщил, что его жена получила в апреле орден за разработку нового патрона для миномета: в нем использовалась почти полностью сгораемая гильза (ну а то, что идею такой разработки «настоящей» Вере Андреевны рассказала Вера, он просто не знал). Но когда она поехала обратно в Москву, ей овладела грусть. Легкая такая грусть…

С самой первой минуты после того, как Вера осознала, что же с ней приключилось, она рассматривала возможность «встречи с собой» удивительно спокойно. И так же спокойно воспринимала вероятность «встречи с мужем» – просто потому, что ее муж погиб на полигоне, погиб после многих лет совместной жизни, именно