Арктания - Григорий Никитич Гребнев

Вечером в тот же день Юра позвонил у двери маячной рубки. Репродуктор над дверью засопел, покряхтел, наконец скрипучий старческий голос спросил:

— Кто?

Там, у себя в рубке, дед отлично видел на визитном экране Юру, стоящего за дверью, но по обыкновению, прежде чем впустить кого-нибудь в маячную, задавал этот неизменный вопрос.

— Это я, дедушка, — ответил Юра.

— Сын начальника станции?

— Да, дедушка.

— Сын старшего метеоролога станции?

— Да, дедушка.

— А разве сын начальника станции и сын старшего метеоролога станции не знает, что в рубку входить посторонним воспрещается?

Юра уже привык к подобным вопросам. Дед был веселым человеком. И имя у него тоже было веселое — Андрейчик. Собственно говоря, это была фамилия деда, а имя и отчество — Степан Никитич, но все привыкли называть деда по фамилии, и это больше шло к нему. Несмотря на свои семьдесят три года, дед Андрейчик ходил почти бегом, всегда хитровато подмигивал и разговаривал преимущественно в шутливом или ироническом тоне.

— Я не посторонний, я ваш родной внук, — кротко ответил Юра.

Юра ясно представлял себе, как там за дверью щуплый маленький дед прячет улыбку в седые, оттопыренные, как у моржа, усы.

— Предупреждаю родного внука: войдя в данное помещение, он обязуется ничего не трогать и вести себя сознательно, — сказал старик.

— Есть вести себя сознательно! — крикнул Юра.

Дверь поползла в стену. Юра шагнул в рубку.

Дед сидел перед оранжевым яхонтовым щитом, на котором мерцали разноцветные светящиеся точки, линии и пунктиры. Это был график трансарктических воздушных трасс и подводных линий. В рубке на стенах и на потолке вспыхивали и гасли контрольные огоньки радиомаяков, которыми управлял дед: стратосферных, тропосферных[3], подводных.

Юра посмотрел на коричневую морщинистую шею деда, кашлянул и сказал:

— Здравствуйте, дедушка.

Дед повернулся на своем вертящемся стуле и поднес к уху кулак. Это было старинное революционное приветствие[4], от которого дед никак не хотел отвыкать, хотя в мире уже не было ни одного капиталиста и фашиста, которым адресовался когда-то этот традиционный кулак.

— Здравствуй.

— У меня к вам, дедушка, серьезное дело.

Дед отвернулся к щиту.

— С серьезным делом приходи ко мне домой.

Юра встревожился.

— Не совсем серьезное. Его можно рассказать здесь.

— Значит, вопрос не животрепещущий. Говори.

Дед Андрейчик часто употреблял смешные старинные слова, вроде: «данный», «упомянутый», и постоянно повторял слово «факт». Особенно веселило Юру одно выражение деда: «животрепещущий вопрос».

— Мне нужна ваша кирка, дедушка.

— Для какой надобности?

— Сейчас — чтобы научиться ею работать.

— А впоследствии?

— А потом…

Юра замялся: говорить или нет?.. Хотя деду можно сказать, даже нужно. Юра знал, что дед уважает смелых и решительных людей. Он не раз рассказывал Юре увлекательные истории из жизни первых полярных исследователей, из эпохи гражданских войн. Дед сам когда-то участвовал в ледовом походе против Северной армады крестовиков.

— …а потом она мне нужна для одной важной экспедиции!

Дед пошевелил бровями и сделал вид, что страшно озадачен.

— Для какой экспедиции? Гм… интересно. Полет на Луну?

— Нет.

— Экспедиция на Эверест?

— Нет.

Юра приблизился к деду и шопотом спросил:

— Вы, дедушка, знаете об опытах профессора Британова?

Дед пожевал губами. С минуту он уже с подлинным удивлением смотрел на внука.

— Слыхал… Это тот, который собирается умерших воскрешать? Так, что ли?

— Нет, не вос… не то, что вы говорите, а оживлять. Я узнал, где лежит один умерший… один герой Арктики. Он замерз. Я его откопаю во льду. Профессор Британов его оживит.

Дед отстранился от него.

— Постой, ты про кого говоришь?

— Угадайте, — тихо сказал Юра.

— Про… Амундсена?

— Да.

— Какие у тебя данные, что его труп сохранился?

— Знаю. Читал. Он замерз. Как Андрэ и Скотт[5]. Я все знаю.

Дед улыбнулся, привлек к себе Юру, снял с него шапку и погладил по белой вихрастой голове.

— Идея благородная. Вопрос об Амундсене всегда был и останется животрепещущим. Но ты ошибаешься, мальчик. О гибели Амундсена мы ничего не знаем. Одни говорят, что он разбился, другие — что замерз после вынужденной посадки, третьи — что упал вместе с самолетом на чистую воду и утонул. Вряд ли мы узнаем. Факт.

Юра упрямо мотнул головой.

— Я найду труп Амундсена.

— Я найду труп Амундсена.

Старик вновь плутовато прищурил глаза.

— Ну, что ж, если ты так уверен, желаю тебе удачи. Только где же ты будешь его искать?

Юра вынул из кармана ленту фонографа.

— Вот. Здесь все записано. Я проследил дрейф льдов за много лет и определил: сегодня искать нужно в районе восемьдесят шестого градуса северной широты и девятнадцатого восточной долготы.

— Так. Значит, сын начальника воздушной станции «Арктания» собирается в экспедицию?

— Да.

— А сам начальник станции и его жена знают об этом?

— Они узнают потом.

Дед покачал головой.

— Кто еще будет участвовать в данном предприятии?

— Вы, дедушка, — не сморгнув, ответил Юра.

Дед взглянул на своего решительного внука сбоку.

— Ты в этом уверен?

— Да, дедушка, вы будете моим помощником.

— Гм… благодарю за честь. Ты думаешь, двоих достаточно?

— Вполне, дедушка.

— Трудновато двоим.

Дед старательно поддерживал серьезный тон.

— Настоящие полярники не должны бояться трудностей.

Фраза была чужая, — Юра вычитал ее в книге. Тем не менее произнес он ее самым торжественным тоном.

Дед сделал вид, что нахмурился, а на самом деле лишь заслонил смеющиеся глаза густыми бровями.

— Факт. Но настоящие полярники готовились к своим экспедициям очень тщательно и досконально.

Юра на мгновение смутился. В тщательности своей подготовки он был уверен, а вот насчет «досконально»… Надо будет узнать, что это значит.

— Я подготовился, — неуверенно сказал он.

— Все равно, я в этом деле не могу участвовать. Занят, да и годы не те, чтобы соваться в такие затеи.

Юра заговорил быстро, пришептывая и глотая слова от волнения:

— Ну, что вы, дедушка! Какие трудности? Это недалеко. Четыреста километров. Мы туда на моем «Жуке» в один день слетаем и вернемся.

Он неискренне улыбался и заглядывал в глаза деду.

— Полетим, дедушка! Это же очень интересно. А вдруг найдем? Полетим, а то меня одного не пустят. Гулять пускают, а в экспедицию не пустят.

Дед иронически взглянул на юного дипломата: вот оно что! Теперь понятно, зачем он понадобился Юре в помощники.

— Ну, ладно. Разве что в один день. Попробую.

Юра просиял и сразу же переменил тон:

— Вот и хорошо. Вы, дедушка, смелый и решительный человек. Я одобряю ваше решение. А