Усыновите меня, профессор! - Nordost

От двери на меня ринулось что-то темное и невероятно быстрое, инстинктивно я на подлете долбанул агрессора Ступефаем. Остолбеневшее на лету тело по инерции двинуло меня аккурат под дых, чувствительно приложив пятой точкой об пол. Из глаз посыпались искры, а полузажившие швы на шее, казалось, разошлись все одновременно. Стиснув зубы, чтобы не заорать во всю глотку, я спихнул с себя тяжеленное нечто, рассмотрел, наконец, мизансцену и таки заорал, презрев протест горящих огнем связок:

— Поттер, твою мать!.. — На этом прочувствованный монолог оборвался — я элементарно захлебнулся собственной кровью: где-то что-то все-таки порвалось.

Отплевавшись и откашлявшись, я вернул подвижность своему пожизненному наказанию. Все это время незадачливый помощничек пролежал у моих ног с выпученными от ужаса глазами, мертвой хваткой вцепившись в мою же замечательную восемнадцатилетнюю бутылку. Ровесники, блин.

Поттер осторожно поднялся, с опаской кося на меня выпуклым зеленым глазом, с преувеличенной аккуратностью поставил виски на стол и отошел в сторонку. На всякий случай. Боится. Пустячок, а приятно. Ну, не такой уж я зверь, мистер Поттер. К тому же, по слухам, вы весьма самоотверженно защищали меня на заочном слушании в Визенгамоте и даже один раз сподобились притащиться в больницу с кульком апельсинов, и смех, и грех! А добро я помню не хуже, чем зло, только почему-то никто, кроме Малфоев, в это не верит.

— Неплохие рефлексы, мистер Поттер, — прохрипел я, указывая палочкой на злосчастную бутылку.

Поттер сильно удивился, но ответил:

— У вас тоже, сэр, — и демонстративно потер наливающуюся на лбу здоровенную шишку.

Увидел бы кто, как мы с Поттером дружно хохочем на моей маленькой кухне, ни за что бы не поверил свои глазам, зуб даю! Поттер, похоже, сам себе не особенно поверил.

Глава 2. Будьте моим папой!

Кухонька у меня маленькая и убогая, а вот гостиная весьма уютная. Немного облезлая, правда, но с моей новообретенной страстью к бытовым заклинаниям это поправимо в самые сжатые сроки. Через полчаса, за которые я успел остановить кровотечение, наглотаться по самые уши той дряни, которой меня снабдили в Мунго (руки надо оборвать их штатному зельевару) и переодеться, а Поттер — привести в порядок загаженную моей кровью кухню, мы мирно сидели у камина, прихлебывая, что бы вы думали? Чай, естественно! Я — с молоком, оно для связок полезно, а мой неугомонный студент — с тридцатью каплями виски, сдобренного настоем старика Фурнье. Каждому своё. Я терпеливо ждал, когда же он, наконец, решится пролить свет на причины своего эффектного появления в моем доме, но Поттер продолжал молчать, неотрывно глядя на языки пламени. Ну ничего, пусть любуется моим старым камином, а я пока погляжу на него, вдруг чего и увижу. Не в упор, конечно, но приличному шпиону не обойтись без отличного бокового зрения, не так ли?

За те восемь или десять недель, что я его не видел — встречу в больнице считать не будем, я тогда от шока и боли вообще мало что видел, — Поттер изменился, и к лучшему, на мой взгляд. Лицо повзрослело, стало спокойнее, из глаз ушли вечно раздражавшая меня боязнь не оправдать Больших Ожиданий магического мира и странно сочетающаяся с ней уверенность в собственной непогрешимости и вседозволенности. Их место заняла горечь, но это понятно — мальчик потерял многих и, наверняка, винит себя в их гибели. Нормальный юношеский максимализм. Надо сказать, избавленный от своих вечных бесформенных джинсов и футболок, в строгой черной сорочке и классических брюках из моего гардероба Поттер выглядел как настоящий юный наследник древнего магического рода. Впечатление не портили даже стоптанные тапки — мне не жалко пары туфель, да только обувь так легко под размер не подгонишь, — и встрепанная шевелюра.

А разговор начинать боится — вон какая спина напряженная. И чашку сжимает так, что пальцы побелели. Что же такого случилось у тебя, герой, что ты примчался к злобному профессору и два часа мок под дождем, не решаясь постучать? Похоже, если я не начну разговор первым, то будем мы так сидеть до третьего пришествия Темного лорда, тьфу на него, не дай Мерлин! А если я давеча не ослышался, то беседа нас ждет серьезная. Ну ладно, я старший, мне к беседам не привыкать, поехали.

— Итак, мистер Поттер, может быть вы соизволите наконец членораздельно объяснить, чему я обязан вашим столь драматичным появлением?

Вздрогнул, будто его каленым железом приложили. А я ведь даже не нахамил. Все интереснее и интереснее.

— Профессор Снейп, я прошу вас меня усыновить, — решительно заявил юный Поттер, как в омут бросился. По-моему, он с трудом удержался от того, чтобы не зажмуриться к концу фразы.

Не ослышался я, значит. А жаль.

— Насколько мне известно, вы уже почти год как совершеннолетний маг, что за причуды?

Поттер помялся, повертел в руках чашку, отпил из нее глоток и вздохнул. Я терпеливо ждал. Он залпом допил свой чай и заговорил:

— Профессор, я понимаю, я вам всю жизнь надоедаю, и я не должен... Не должен взваливать на вас свои проблемы опять, но, — мальчишка вскинул на меня несчастные глаза, — мне больше не к кому обратиться.

Многообещающее вступление. Я постарался придать своему лицу самое благожелательное выражение из всех, имеющихся в арсенале большого актера второго плана. Не дождавшись ответа, Поттер продолжил:

— Вы, наверняка знаете, в семнадцать лет — это магическое совершеннолетие, то есть я могу колдовать без ограничений и все такое. Жениться даже. А юридическое, ну чтобы вступать в права наследства и деньгами полностью распоряжаться, оно только в двадцать один год, как у магглов. А пока у меня нет ни родителей, ни опекуна, оно все вроде как ничье. У вас тоже, наверное, так было.

Я напряг память. Да, что-то такое проскальзывало: после выдачи диплома школа слагает с себя опекунские обязанности над сиротами, а дальше... Не помню, что дальше. Жил я на то, что зарабатывал, убогая собственность моих родителей никого не интересовала. Ночевал, кажется, здесь или нет, я же