Девочка-птица - Нелли Мёле

Господин Берг, похоже, не заметил, что я покраснела, а то, что я отрицательно качаю головой, решил проигнорировать.

– Вот и славно! – И он кивнул мне с самым серьёзным видом. – Приходи на следующую репетицию для спевки. Я рассчитываю на тебя, Кайя Сильбер!

Прежде чем я могла возразить, он снова хлопнул в ладоши:

– Всем хорошего дня!

В это время снова стало шумно. Мерле коснулась моего плеча и виновато посмотрела на меня.

– Я не буду петь на публику, – тихо пробормотала я, чувствуя, как глаза наполняются слезами. – Никогда в жизни! – Злость и отчаяние захлёстывали меня, как это всегда бывало, когда мне не хватало мужества и смелости. Вообще-то я люблю петь, даже очень, но только дома, без лишних ушей.

Надо скорее выйти из класса, никто не должен увидеть мои слёзы. Да ещё и необычный крылатый почтальон за окном никак не выходил у меня из головы. Быстро убрав пенал и тетрадь в рюкзак, я стала проталкиваться сквозь толпу детей и учителей к выходу из класса и из здания школы. Когда я выбежала на школьный двор, в лицо мне с силой ударил ветер. В тонкой весенней курточке было холодно. Над головой висело серое и мрачное небо, что полностью соответствовало моему настроению. День чёрных воронов.

– Кайя! – Мерле догнала меня и потянула за рукав куртки. – Почему ты меня не подождала? Злишься, что я предложила тебя на роль в мюзикл?

Не отвечая, я ускорила шаг.

– Эй, ну подожди! – крикнула Мерле. – Ты ведь действительно круто поёшь!

Я немного замедлила темп и оглянулась:

– Ты серьёзно?

– Ну конечно! У тебя голос в тысячу раз лучше, чем у меня! – Только при ней и ещё при маме я иногда пою. – Кстати, я часто слышу, как ты напеваешь свои любимые песни, когда окно в твоей комнате открыто. Так здорово, правда!

Мерле живёт в том же доме, что и я, только этажом ниже. Понятное дело, она слышит, когда я пою у открытого окна. Её похвала немного улучшила мне настроение – но ровно до того момента, как я вспомнила о предстоящем прослушивании и взгляде господина Берга.

– Я не буду петь на сцене, – твёрдо заявила я и быстро сменила тему: – Кстати, ты видела ворона за окном на уроке музыки?

– Нет, не заметила, – ответила она. – А что?

Я помедлила, а потом сказала:

– Он принёс господину Бергу письмо!

Мерле расхохоталась:

– Раньше были почтовые голуби – теперь, видимо, почтовые во́роны, – и, заметив мой мрачный взгляд, она добавила: – Но я ничего этого не видела – я пыталась списать у тебя тест. Он оказался такой сложный.

На этом тема для Мерле была исчерпана, и она крикнула что-то Паулине, которая как раз садилась на велосипед на другой стороне улицы. Я между тем оглядывалась, внимательно осматривая лесенки на спортплощадке и высокий забор – вдруг ворон сейчас сидит где-то там? Но кроме двух жирных голубей на красной крыше школы, никаких других птиц я не увидела. Может, я действительно схожу с ума, и мама права, говоря, что мне нужно раньше ложиться спать, а не читать допоздна.

– Эй, Кайя! – снова послышался голос Мерле. Она уже стояла у ворот и махала мне. – Ты идёшь? Я уже хочу есть.

Обычно Мерле по дороге домой любит обсуждать какие-нибудь происшествия и скандалы в нашей школе. Но именно сегодня ей захотелось говорить обо мне и об этом дурацком мюзикле.

– В общем, я считаю, что ты со своим чудесным голосом просто обязана петь главную партию, – прямо заявила она. – Просто поверь в себя!

Моя подруга активно посещала хор ещё с начальной школы и всё пыталась уговорить меня присоединиться.

Мерле остановилась и крепче сжала мою руку:

– Как говорит мой папа: хватит праздновать труса.

Я только пожала плечами, но не удержалась и хихикнула, представив, как внутри меня сидит маленький зайчонок в праздничном колпачке и боязливо озирается вокруг.

– Кроме того, ты и внешне идеально подходишь на главную роль, – продолжала Мерле, снова зашагав к дому. – Я представляю Евлалию нежной и белокурой. А глаза у неё голубые. Точь-в-точь твои! Будь у меня такой голос, как у тебя, меня было бы не стащить со сцены, вот что я тебе скажу. Конечно, спевка – это немного не то…

– Мерле, хватит уже об этом! – перебила я её.

Иногда Мерле забывает, насколько мы с ней разные. Я ускорила шаг по дорожке, по обеим сторонам которой росли каштаны. И именно в этот момент я увидела ворона. Он сидел на заборе через дорогу, точно напротив нашего дома, и смотрел на нас. Сомнений не оставалось: это та самая птица – светлый кончик почти чёрного клюва сразу бросился мне в глаза.

– Мерле, – тихо сказала я, – это он! Тот ворон!

Но Мерле уже вошла в подъезд нашего многоквартирного дома и захлопнула дверь. А я стояла как вкопанная у края тротуара, не отводя глаз от той стороны улицы. Ворон же смотрел на меня своими блестящими тёмными глазками. Чёрное оперение на груди будто плясало на ветру. Я шумно сглотнула. По рукам снова побежала дрожь, будто под кожей, трепеща крылышками, порхала целая семья бабочек. Нет, этот ворон мне не мерещился, и здесь творится что-то по-настоящему странное, отчего мне всё больше становится не по себе.

– Что же тебе нужно? – прошептала я, но птица, разумеется, ничего не ответила.

– Кайя! – услышала я приглушённый голос Мерле из дома, но не успела позвать её к себе, как ворон, сильно хлопая крыльями, чтобы противостоять ветру, взлетел с забора. Я попятилась к подъезду, до последнего глядя вверх. Но странной птицы и след простыл.

На лестничной клетке я выдохнула с облегчением. Покалывание тоже прекратилось. Мерле перегнулась через перила с этажа надо мной:

– Ну ты чего там?

Я не ответила и побежала наверх. Лестница, вьющаяся спиралью до самой крыши, была настоящим украшением нашего старого и некогда очень роскошного дома.

– Иногда ты ведёшь себя ну очень странно, – заметила Мерле, когда я поднялась к ней на четвёртый этаж к двери её квартиры.

– Да ладно тебе! – пробормотала я. Не стоит, пожалуй, снова вспоминать про ворона, поэтому я только пожелала ей приятного аппетита и зашагала дальше по лестнице на пятый этаж под самой крышей, уходя от дразнящих