Парторг 6 - Михаил Шерр

— Сергей, командуйте нашим товарищам садиться в автобус.

Повернувшись ко мне, он протянул руку:

— Ещё раз поздравляю, товарищ Хабаров. Это совершенно новая страница в истории строительства.

— Благодарю, Павел Александрович. Надеюсь, что страниц таких впереди ещё много.

— Непременно будет, — он крепко пожал мне руку и повторил тихо, почти для себя: — Непременно будет. Страна большая. Работы на всех хватит.

Поздравив также Соколова со Смирновым, сказав каждому несколько слов, Юдин быстро направился к автобусу. Я смотрел вслед удаляющемуся заместителю наркома и думал о том, что в иное мирное время по такому поводу непременно был бы банкет: с тостами, с речами, с хорошим вином и музыкой. Но сейчас шла война, и все банкеты оставались на потом. Это «потом» представлялось мне еще чем-то далёким и туманным, почти нереальным. Но оно придёт. Обязательно придёт.

Корреспонденты, разумеется, остались: документировали для истории каждую минуту, щёлкали затворами, что-то быстро записывали в блокноты. Я же сел в машину и поехал на опытную станцию, где меня ждало другое важное дело, откладывать которое не было никакой возможности.

Всю дорогу думал о том, что сейчас разворачивается на фронтах Великой Отечественной. От Великих Лук до Новороссийска наша армия наступала, громила и гнала ненавистного врага. Уже отгремел второй за время войны праздничный салют, в честь воинов, освободивших Харьков. Шли бои за Новороссийск и Смоленск. Ещё в этом месяце Красная Армия широким фронтом выйдет к Днепру и начнёт его форсирование. И сотни моих боевых товарищей сейчас там, на фронте. А я здесь, в тылу. Мой фронт, это восстановление разрушенного, и другого фронта у меня нет.

За окном машины тянулись знакомые виды: руины и пустыри, кое-где уже огороженные строительными заборами, горы битого кирпича, аккуратно сложенные у обочин рабочими бригадами, первые новые стены, поднимавшиеся над уровнем цокольных этажей. На одном из перекрёстков стояла группа женщин с лопатами, они расчищали завал от разрушенного дома, складывали годный кирпич отдельно от мусора. Работали молча, без понуканий. Сталинград восстанавливался и каждый делал своё. И наш первый серийный дом, монтаж которого только что начался, был малой, но важной частью этого большого и трудного дела. Я подумал, что женщины на том перекрёстке скоро будут жить в домах, собранных по нашей технологии. Это была хорошая мысль.

С такими мыслями я приехал на нашу опытную станцию. Здесь предстояло создать то, что должно было изменить сельское хозяйство всего разорённого войной края, а затем и всей страны. Американцы, судя по всему, были людьми дела и без лишней раскачки приступили к работе. Джо Купер оказался в конторе вместе с Антоновым, они ожидали моего приезда и при моём появлении тут же поднялись навстречу. На столе перед ними лежал план опытной станции, густо покрытый карандашными пометками, с несколькими листами расчётов поверх него.

Сразу было видно, что путешествие последних недель основательно вымотало Джо. Он заметно похудел, персидское солнце изрядно обветрило и подсушило его лицо, под глазами залегли тени. Пиджак на нём висел чуть свободнее, чем, наверное, должен был. Но держался он бодро: улыбался открыто, говорил живо, и было очевидно, что усталость не сломила его настроя. Такие люди берут силу не из отдыха, а из работы.

— Георгий, — сразу взял слово Джо, тщательно подбирая русские слова, — последнее слово, конечно, за вами, но я считаю, что в первую очередь надо начинать строительство элеватора и хранилища для удобрений, всё остальное во вторую. Ваш коллега, — он кивнул в сторону Антонова, — согласен со мной.

— Да, это очевидно. Это нам нужно в первую очередь, — подтвердил я.

— Хорошо, — Джо коротко кивнул и провёл пальцем по плану. — Наши специалисты сегодня составят окончательный план работ, и завтра мы уже начнём непосредственное строительство. Всё необходимое оборудование приехало вместе с нами, и самые нужные материалы тоже. Из-за этого мы так долго добирались: не хотелось оставлять груз без присмотра, — он говорил осторожно, явно не зная, как мы отреагируем на его слова, прекрасно понимая, что мне известна обстановка в этих краях куда лучше, чем ему. — Знаете, в таких бескрайних просторах всякое бывает, тем более что там ещё совсем недавно шли бои.

— Да, там, чего скрывать, там могут пока встречаться такие неприятности. Приходилось здесь сталкиваться и с недобитками, и с оставленной немецкой агентурой, и с диверсантами. Война есть война.

— Именно поэтому мы и не торопились. Груз дороже времени.

— Вы правы. И груз добрался, и люди целы. Это главное.

Теперь понятно, почему американцы добирались так долго. Скорее всего нашим сопровождающим была поставлена задача максимально избегать риска. Но всё это осталось позади: в дороге ничего плохого не случилось, груз прибыл в целости, и можно было смело двигаться вперёд.

— Хорошо, товарищи, — я посмотрел на Джо, проверяя, не смутит ли его такое обращение, но американец даже бровью не повёл, видимо решив, что правила здесь определяем мы. — Это всё в прошлом. Давайте о деле. Сегодня окончательно определимся, что где и как будем строить. Что вы, Джо, скажете о местах, намеченных нашими специалистами? Думаю, в некоторых специфических вопросах, например, в размещении птицеводческих помещений, особенно индюшиных, мы могли кое-что и упустить.

— На первый взгляд, я со всеми предложениями согласен. Думаю, ваши опасения насчёт индюшиной фермы напрасны. Ваш товарищ, — Джо тщательно выговорил непривычное ему слово, — руководитель вашего животноводства, насколько я понял, до войны жил и работал в Польше и хорошо разбирается в птицеводстве. По крайней мере, в плане размещения, — Джо показал на схему будущих объектов, — я замечаний не вижу.

— Отлично, — подвёл я итог нашего короткого совещания. — Думаю, пора идти смотреть, как всё это выглядит на местности.

На местности всё выглядело неплохо. Американцы оказались именно такими, какими я их себе представлял: людьми дела, не склонными тратить время впустую. Приехали они в Советский Союз, полагаю, прежде всего за хорошим заработком, а потому у них в буквальном смысле время было деньгами.

К такому выводу я пришёл ещё тогда, когда знакомился со сроками строительства всех объектов опытной станции, предложенными американской стороной. Сроки меня лично очень впечатлили. Закончить всё к марту, это серьёзно, особенно с учётом того, что основной объём работ приходился на зиму. Видимо, Эванс пообещал своим людям весьма щедрое вознаграждение. Большинство из них имели опыт работы в суровых условиях Аляски, что, без сомнения, было серьёзной заявкой на успех.

Меня особенно поразило, что среди строителей оказались люди с русскими корнями, потомки тех,