Точка Омега - Уитли Страйбер

— Нам известно, что вы сказали, будто бы сегодня в одну минуту первого нашему миру придет конец.

— Я сказал, что сбудется пророчество майя.

Чушь! Чушь! Чушь!

— Однако конец света не наступил! Мы все еще живы.

— Конец света придумали средства массовой информации. Ваши коллеги. В пророчестве майя говорится лишь, что мы пересечем центральную линию Галактики, и это произошло. — Он сдвинул рукав и посмотрел на «Ролекс». — Ровно четыре минуты и двадцать секунд назад.

— Это просто кошмар, он сожрал нас с потрохами.

Джинджер, в голосе которой сквозило напряжение, сказала:

— Переходи на новости науки, потом вернемся к прогнозу погоды.

Они запустили запись разговора с каким-то типом из университета, который объяснил, что астрономы понятия не имеют, пересекли мы центр Галактики или нет, потому что его скрывают пылевые облака.

— Конец эфира, — сообщила Джинджер. — Двухминутный перерыв, Марти.

Свет над Марти погас, камера выключилась, и он попытался справиться с обжигающей яростью, которая его охватила.

— Вонючее дерьмо, — прошипел он, изо всех сил стараясь не закричать. — Мы приперли мерзавца к стенке, разве не за этим мы купили эль-Тимоти билет до самого Джерси, так, Джинджер?!

Но та молчала.

Марти понимал, что нет никакого смысла возмущаться и дальше, но не мог остановиться:

— Я хочу знать, ты уже получила диплом мастера превращать все, чем занимаешься, в дерьмо, или ты всего лишь продвинутый любитель?

— Я нашла запись!

Марти отчаянно хотелось сказать ей, что она может засунуть запись себе в задницу, но он знал, что это заявление может быть классифицировано как сексуальное домогательство на рабочем месте.

— Просто замечательно, — ответил он. — Сверни ее для меня, после передачи я ее раскурю.

— До твоего эфира пять, четыре, три, два, один.

— Главная новость сегодня, друзья, — снежный эффект озера[6]. Да, вы все правильно поняли, вечером и ночью нас ждет солидная доза этого самого эффекта.

И все в таком же духе, до конца часа, когда их время истекло. Марти вышел из темных декораций и обнаружил, что Джинджер уже нет, причем, судя по всему, некоторое время. Но где еще найти человека, который делал бы ее работу за такие деньги?

Поздно вечером он сидел в баре, потягивал пиво и мечтал, чтобы появился кто-нибудь — все равно, кто, — с кем он мог бы поиграть в карты. И тут вошел какой-то человек, увидел его и сказал:

— Привет, Марти. А снега-то нет!

Это был Марти Бреслин, на вершине славы.

6:36 вечера, 22 декабря 2012 года

Лаборатория реактивной тяги

Доктор Дебора Уилсон показала на едва заметно мигающие показания УКА «Эксплорера»[7].

— Что это за импульс, Сэм?

Ее аспирант подумал, что она решила в очередной раз устроить ему проверку, и включил экран, на котором появилось подробное описание показаний «Эксплорера». То, что он увидел, его озадачило. Ионный поток со стороны Солнца время от времени менялся, иногда довольно значительно, но никогда — так сильно.

— Давайте, я проверю цепи.

Это поможет установить, не возникла ли в системах спутника перегрузка, и найти источник проблемы.

— Я это уже сделала, — сказала доктор Уилсон.

Ее ответ прозвучал отрывисто, сдержанно и уверенно; она давала ему понять, что мощный импульс представляет собой реальный феномен.

Сэм вывел на экран показания активности Солнца и гелиосферы. Скорость солнечного ветра составляла 431,5 километра в секунду, плотность протонов — 13. В умеренных широтах имелась корональная дыра и два небольших пятна на ближней стороне.

— Значит, Солнце ни при чем, — сказал он.

— Очевидно, нет, — ответила Дебора.

В таком случае, получалось, что это энергия, пришедшая из глубокого космоса. Впервые ее заметили в конце девяностых прошлого века русские астрофизики, но их американские коллеги считали, что данный фактор не имеет серьезного значения.

Когда Сэм снова заговорил, его голос прозвучал на октаву выше, и ему самому стало противно.

— Этого просто не может быть. — Он откашлялся.

— И тем не менее.

Мощный ионный поток прямо сейчас проникал в Солнечную систему, и резкое увеличение его интенсивности не вызывало сомнений. Его наставница ждала ответа.

— Я думаю, это волна энергии от какого-то явления за пределами Солнечной системы, возможно, древней сверхновой.

— Почему древней?

— Ну, очевидно, что по сравнению с обычным выбросом солнечной энергии этот заметно сильнее, но я думаю, что если бы сверхновая находилась близко… тогда волны были бы значительно мощнее.

— Если только мы не находились на дальнем кольце с 1997 года и сейчас видим передний фронт импульса.

Сэму совсем не понравилось то, как прозвучал ее голос. Он поднял голову и встретился с ней глазами.

— Вы напуганы.

— Вспышки сверхновых не редкость.

— Но… О, господи! — Если перед ними передний фронт импульса волны сверхновой, это может привести к гибели жизни на Земле. — Невозможно!

Уилсон потянулась через его захламленный стол и сделала то, чего ни разу не делала раньше, и что, наверное, относилось к категории неуместного поведения. Она прикоснулась к его руке, начала что-то говорить, но остановилась на полуслове, и ее молчание сказало ему все без слов.

Это было возможно. Очень даже возможно.

Однако, когда об их открытии в конце концов стало известно прессе, люди не так чтобы сразу побежали в церкви умолять бога о спасении. На самом деле их открытие получило всего один абзац в «Научных новостях» и пару дней висело на сайте Космос.com. Его прокомментировали несколько научных блогов, но, по большей части, мимоходом.

Однако уровень энергии в Солнечной системе постепенно повышался, и эта тенденция с каждым днем становилась все более отчетливой. Никто не заметил, что ионный поток начал набирать силу с точностью до наносекунды ровно в полночь двадцать первого декабря.

Но история о том, что происходило с нашей Солнечной системой, станет обретать все большее значение, пока не превратится в самую важную, величайшую и, в определенном смысле, последнюю из историй.