На Меркурии - Эндо Биндер

Внезапно Тарней вскрикнул. И в то же мгновение мы все это почувствовали. Твердая почва под нашими ногами поплыла. То, что мы принимали за скалу, оказалось металлом, и он начал плавиться.

Капитан Этвелл приказал нам немедленно вернуться на корабль. Дав залп из хвостовых ракет, мы перелетели на пятьдесят миль ближе к Ночной стороне. Оглянувшись, мы увидели, как покинутый нами участок медленно вспучивается, пузырится и, наконец, лениво растекается, стремясь выровняться. Здесь мы были в безопасности. Нас защищали прохладные потоки воздуха, дующие с Ночной стороны. Вероятно, плато состояло из галлия – металла, плавящегося при температуре ниже точки кипения воды.

Таков был наш первый день на Меркурии. Мы начали задаваться вопросом: сможем ли мы когда‑нибудь почувствовать себя в безопасности? В любую секунду металлическая почва под ногами может превратиться в жидкость и просто растечься.

Пятьдесят седьмой день.

Прошлой ночью – нашей условной «ночью», длящейся двенадцать часов, – выпал град. Градины состояли из металлического висмута. Парлетти и Маркерс засели за расчеты, чтобы понять, как такое возможно. После целого дня обсуждений и измерений положения Солнца с помощью октанта они предоставили объяснение. Оказывается, Меркурий подвержен либрации. Проще говоря, он немного раскачивается. За один оборот вокруг светила он подставляет Солнцу чуть больше половины своей поверхности. Из-за этого покачивания вперед-назад границы Сумеречной зоны постоянно смещаются.

Каждые сорок четыре дня – а это половина периода обращения – Зона смещается на сто миль в сторону Солнца, а затем на столько же отступает в сторону открытого космоса. Однако существует десятимильная полоса перекрытия. Эта узкая полоска и есть самая безопасная территория, не затронутая ни наступающим жаром, ни возвращающимся холодом.

Парлетти заверил нас, что сейчас мы находимся именно в этой «полосе безопасности». Здесь мы можем оставаться все четыре месяца, не опасаясь, что под ногами что-то расплавится, или что нас накроет волной запредельного холода. Пары висмута, поднимающиеся с раскаленных гор, уносятся ветром в сторону Ночной стороны. Встречаясь с холодным воздухом, они выпадают в качестве осадков. В сущности, это ничем не отличается от обычного земного дождя.

Капитан Этвелл вздохнул с облегчением. Всё-таки мы можем остаться в этой десятимильной полосе, не убегая постоянно от расплавленных потоков. Здесь мы и заложили склад горючего, как планировали изначально. Отыскав неподалеку низину, мы составили туда наши бочки. Сверху накрыли их брезентом, а затем завалили обломками металлической породы.

Не стоит представлять поверхность Меркурия в виде гладких металлических пластин. В конце концов, здесь предостаточно и неметаллов. В соединении с некоторыми металлами они образуют отдельные глыбы и россыпи гравия, в основном состоящие из оксидов и сульфидов.

Наконец, наш запас топлива надежно защищен от любых случайностей и, в особенности, от перегрева. Мы проработали весь день, но при такой слабой гравитации почти не почувствовали усталости. Наша кожа на всех открытых участках загорела сильнее, чем когда-либо, хотя мы и заранее, в качестве подготовки, «позагорали» в космосе, до прибытия сюда.

Спасибо за специальную музыкальную программу. Звук был кристально чистый. Мои селеновые элементы в условиях постоянного солнечного света заряжаются без труда – даже лучше, чем на Марсе. Я полностью отключил зеркальный гелиоконцентратор, так как энергии у меня даже больше, чем необходимо.

Пятьдесят восьмой день.

Мы не пытаемся обустроить лагерь за пределами корабля. Мы пробудем здесь всего четыре месяца и сможем вытерпеть тесноту корабельных отсеков в течение этого короткого срока. На Марсе и Венере, где нам предстояло находиться соответственно два года и четырнадцать месяцев, требовались более просторные жилища.

Наше положение кажется стабильным. Запасов еды, воды и воздуха в баллонах хватит более чем на четыре месяца. Капитан Этвелл дал сигнал к началу полномасштабных научных исследований.

Парлетти без устали бродит в радиусе мили от корабля с киркой, лопатой и электроскопом. На Марсе он нашел золотоносные пески, на Венере – радиоактивные месторождения. Здесь же он возвращается с рюкзаком, набитым золотом, платиной, таллием и прочими благородными металлами. Они здесь буквально валяются под ногами. По его прогнозам, Меркурий со временем станет центром межпланетной горнодобывающей промышленности.

Маркерс установил телескоп и ищет давно предсказанный Вулкан – планету, чья орбита может пролегать еще ближе к Солнцу, чем меркурианская. Используя всевозможные светофильтры, он методично сканирует пространство вокруг светила. Если он его найдет, то, по его словам, удивится больше всех. На самом деле он пытается раз и навсегда доказать, что Вулкана не существует.

Тарней и Карсен совместно проводят сейсмографические исследования коры Меркурия. Они посылают вниз звуковые сигналы и расшифровывают их, определяя плотность пластов. Они пытаются объяснить либрацию тем, что одно полушарие тяжелее другого, раз уж здесь нет океанских приливов.

Фон Целл с истинно немецким терпением составляет список всех причудливых природных сплавов, что залегают у нас под ногами, – продуктов естественной лаборатории Природы. Он надеется открыть нечто такое, что принесет пользу земной промышленности.

Линг измеряет невидимые потоки электронов, извергаемые солнечными пятнами. Эти потоки солнечного излучения нарушают радиосвязь на Земле и вызывают северное сияние. На Меркурии они окружают каждую вершину горы невероятно красивыми цветовыми эффектами. Их не видно невооружённым глазом из-за яркого солнечного света, но Линг фотографирует их с помощью специальных световых фильтров.

Пол Суинертон – такой же увлечённый биолог, как и его братья, Чарльз и Ричард Суинертоны. Они отдали свои жизни в экспедициях на Марс и Венеру. Но у них, по крайней мере, всё время был объект для изучения – хоть какие-то формы жизни. Здесь же, как горько сокрушается Пол, нет даже микробов.

Археологу Робертсону приходится ещё хуже. Раз нет ни растений, ни насекомых, значит, не было и высших форм жизни – ни разумных существ, ни исчезнувших цивилизаций. Совсем недавно, во время общей трапезы, он вдруг резко спросил:

– А где же пирамиды?

Мы все понимаем, чего нам не хватает. На Марсе и Венере мы находили пирамиды, возведённые древними марсианами. В записях смутно упоминается об их существовании на Меркурии. Мы будем очень удивлены, если не обнаружим их здесь.

Робертсон умолял капитана Этвелла разрешить ему разведку за пределами прямой видимости с корабля. Этвелл скривил губы, но однозначного ответа не дал. В соответствии со своей политикой осторожности он, вероятно, пока не готов рисковать