Ведун - Василий Сахаров

Франки, саксы, баварцы, бургунды, аллеманы и германцы, забыв о своих распрях, сплотились вокруг веры в распятого на кресте заложного мертвеца[2], и повернули на восток. Север на удивление быстро, еще до наступления Ночи Сварога, нанеся несколько серьезных ударов по новой религии, забыл про Одина, Тора, Тюра и Фрейю, и тоже принял сторону оболваненных христиан, руками которых через константинопольского патриарха и папу римского действовали темные. Примеру большинства последовали ляхи, моравы, богемцы и угры. А в год официального начала Ночи Сварога, потомок Рюрика и Святослава Храброго, сын рабыни Владимир Киевский начал насильно крестить свой народ. И с этого момента восточные славяне повели отсчет Крещения Руси.

Так венеды, которые в это время сами сцепились между собой из-за давних споров и обид, оказались в окружении. Куда ни посмотри, всюду враги, и все плохо. Жрецы славянских богов, которых становилось все меньше, стремительно теряли свои силы и способности. Напитанные магической силой алтари превращались в обычные камни, а идолы в безмолвное дерево. Вопросы к небожителям оставались без ответа, и это вселяло в сердца храбрых мужей неуверенность. Воины отворачивались от предков и старой веры, после чего, не найдя себе дела на родине, уходили в Новгород, Киев, Рим и Константинополь, и там проливали свою кровь за чужие и чуждые им интересы. Династия некогда славных венедских князей Наконингов предала идущие за ними племена и пресеклась, а новых вождей, готовых повести за собой не один род, а все племена, не было. Ну, а что касается простого народа, то он шел туда, куда его тянули вожди. Тем более что не везде враги сразу же искореняли старую веру. Благо, опыт у христианских проповедников был немалый, и методы они использовали стандартные и не раз опробованные в деле. Привлечение на свою сторону властной верхушки. Крещение простолюдинов. Строительство церквей на месте древних капищ и создание химеры из старых и новых религиозных догм. Вырубка священных рощ, и постоянные проповеди о грехе, Страшном Суде и адских муках. Затем уничтожение хранителей народной памяти и всех памятников языческого искусства. И в итоге через поколение-другое, получалась новая формация людей, которые считали, что они всегда были рабами бога с востока, и произошли они не от небожителей, а от сделанного человека по имени Адам…

Тем временем было уже далеко заполночь. Волхвы продолжали спорить и перебирали варианты спасения своего народа, а решения, которое бы устраивало всех, не было. И тогда Векомир поднял вверх раскрытую правую ладонь и сказал только одно слово:

— Тихо!

Полукругом стоящие вокруг алтаря солидные мужи замолчали и обратили взоры на жреца Святовида, а тот, оглядел из-под насупленных косматых бровей волхвов и сказал:

— Братья! — Поворот головы в сторону длинноволосой красавицы в белом платье и легкий кивок. — Сестра! Я позвал вас сюда, дабы мы могли все спокойно обсудить и найти путь, следуя по которому, мы спасем себя, наш народ и веру предков. Однако общего решения нет. Мы окружены врагами, а помощи ждать неоткуда. Наши силы разобщены и дошло до того, что когда четыре года назад датский король Эрик подступил к стенам Арконы, нам некого было выставить на ее защиту. Вы все знаете это, точно так же как и то, что нам пришлось спрятать кумир Святовида, его артефакты и Станицу (боевое знамя славян), а затем притворно принять крещение. Подобное не должно повториться и оно не повторится. Лучше смерть, чем жить под ярмом раба, стоять на коленях перед ликом распятого на кресте чужеземца и находиться во власти темных…

— Правильно, — прерывая Векомира, сказал Огнеяр, жрец Яровита. — Однако это очевидно. Здесь и сейчас собрались только верные предкам волхвы. Поэтому не надо лишних слов. Давай говорить по делу. Ты что-то придумал? Если это так, то поделись с нами своими мыслями и не заставляй изводиться спорами.

Векомир слегка поморщился и качнул роскошной седой бородой:

— Да. У меня есть мысль. Связи с богами нет, и кумир Святовида больше не дает прорицаний. Небожители уже не могут помогать нам как прежде, это ясно всем, а Ночь Сварога в самом начале. И я предлагаю послать к престолам наших богов наших самых лучших воинов-храмовников, которые попросят у прародителей совета, а именно, указать нам точку, ударив в которую, мы сможем уничтожить черных магов и остановим их наступление. От каждого храма по одному витязю, хоть кто-то, но дойдет. Ничего иного я предложить не могу. Жду вашего ответа.

Тишина накрыла пространство зала. Ни шороха, ни звука, и только еле слышно, как за стеной всхрапывает белый конь Святовида. Жрецы думали, и мысли их были невеселыми, ибо каждый волхв знал, что означает «отправить к престолу прародителей гонца», и мало кому нравилась эта мысль, ибо посланец должен быть добровольцем, самым сильным воином рода, который по собственной воле прольет на алтарь бога свою кровь. Затем он умирал и попадал в Ирий, где мог донести до богов слово соплеменников и услышать ответ небожителей, после чего вернуться назад, в мир живых. Вроде бы все просто. Однако за всю историю славянских племен, корни которых уходили вглубь тысячелетий, подобный обряд проводился всего несколько раз, и не всегда гонцы возвращались назад, поскольку умереть легко, а вот возродиться, воскреснуть в мире Яви и сохранить в целости свой разум, даже богам трудно.

Ожидающий ответа братьев Векомир посмотрел на своего бога, и увидел, что четырехголовый деревянный идол безучастен. Хотя было время, которое жрец помнил, когда глаза бога светились, а волхвы слышали его голос. Это было. Но это прошло. План предшественников Векомира, которые думали, что до острова Руян не сможет никто добраться, провалился. Темные оказались сильнее, чем предполагалось, и казалось, что они заранее просчитали все ходы славян. И что теперь? Умереть в бою? Сие несложно, поскольку смерти старый жрец не боялся. Вот только он отвечал не только за себя, но и за людей своего племени. И сейчас, как никогда, ему была необходима подсказка со стороны богов, что и как надо сделать, дабы выжить. В противном случае, пройдет десять, двадцать или тридцать лет, и храм Святовида будет разрушен, а венеды уничтожены как народ.

Наконец, отозвался первый волхв, Ратша из Волина:

— У меня в храмовой дружине всего семь витязей осталось, а была когда-то полная сотня. Эх! — жрец мотнул головой и слегка взмахнул рукой: — Я принимаю предложение Векомира. Иного выхода нет. Нужен один удар в самый центр вражеского логова, а иначе мы сгинем. Но где оно, мы не знаем, слишком сильны темные паразиты, которые прячутся от нас и не принимают открытого боя.

Следом свое слово сказал Лучеврат из Щецина, который буркнул:

— Согласен.

За ним следом прозвучали голоса Белогора и Белогоста, которые ответили одновременно: