Империя из песка - Кайла Олсон

Но от гвалта не скроешься – от истошных криков людей, бегущих к собственной гибели. Топот ног сотрясает настил. Если он не выдержит, меня попросту раздавят.

В мою сторону летит песок из-под ступней первого храбреца. За ним мелькают еще две пары ног. Десять. И еще двадцать.

В воздух взметаются гейзеры песка и ошметки плоти. Вдоль берега – как фейерверки – рвутся мины. Однако ноги прибывают и прибывают: они проносятся мимо столбов дыма, пока – бах! – их не останавливает взрыв.

Ужасное зрелище. Мерзкое, тошнотворное.

В настил надо мной врезается нечто тяжелое. Доски скрипят, низко проседая и упираясь мне в лопатки. Вскоре давление исчезает, и в паре дюймов от моего лица в край настила впиваются длинные смуглые пальцы. Я едва не вскрикиваю, но успеваю прикусить губу.

Резкие выстрелы и треск досок. Я не шевелюсь. И я ничего не чувствую. Интересно, пуля обожжет, как огонь, или сразу повергнет меня в шок? Смуглые пальцы сжимаются сильнее – в тени видно, как белеют костяшки, – и пропадают. Сдвигаюсь, насколько это возможно в такой тесноте, и замечаю рядом со своей головой три круглых отверстия, сквозь которые струится солнечный свет.

Очередной выстрел – и свет сменяется тьмой. На доски падает что-то тяжелое, и с края свешивается обмякшая рука. Она затянута в жесткую, рыжевато-коричневую ткань, которая слилась бы с песком. Если бы не кровь.

Офицер. Похоже, раненый. Его обнаружат, и если я останусь под настилом, то скоро буду вся в его крови, стекающей сквозь щели.

Наверное, я могла бы сбежать. Пройти по следам погибших, наступая на проверенные участки. Добраться до лодки – если буду действовать с умом. И с должной скоростью. Я могла бы – наконец-то! – добраться до Убежища.

Я медленно выползаю из укрытия, держась поближе к земле. Враг офицера – мой друг, но это еще не означает, что я в безопасности. Надо вести себя осторожно и тихо. Порыв соленого бриза застает меня врасплох: влажная вспотевшая кожа покрывается мурашками.

– Стой.

Замираю.

– У патрульных – обход, – произносит нетерпеливый и напряженный женский голос. – Они не очень близко, но если ты побежишь, то меня увидят.

Поворачиваю голову – совсем чуть-чуть, чтобы бросить взгляд на говорящую. Хрупкая азиатка – незнакомка – методично опустошает карманы уже мертвого офицера. У нее – длинные смуглые пальцы. Неужели она убила офицера, как Давид – Голиафа?

– Лови!

Азиатка бросает мне шнурок с ключами.

Умно. Получается, она сделала причастной к убийству и меня, иначе зачем ей расставаться с клочком свободы? Я, впрочем, не жалуюсь. Я тоже не планирую задерживаться здесь надолго, так что меня ни в чем не успеют обвинить. Азиатка рассовывает по карманам жетоны офицера, затыкает его пистолет за пояс шорт.

– Я пойду с тобой, – вдруг говорит она.

Пушка заставляет меня нервничать, но, по крайней мере, дуло не направлено на меня.

– Но ты не знаешь, куда я собираюсь.

Она кивком указывает на пляж и тошнотворную мешанину из плоти и костей.

– А куда ж еще?.. И вообще, с меня хватит.

– Ладно.

Я продолжаю сидеть на песке. Смотрю на девчонку и на окровавленного офицера у ее ног. Меня начинает мутить, но я сдерживаюсь. Я должна взять себя в руки.

– Ладно, – повторяю я.

Азиатка переводит взгляд на песок, усыпанный раздробленными костями. Прибой еще далеко – он даже не коснулся потеков крови. Ни девица, ни я не можем вынести это зрелище дольше нескольких секунд.

– Убьют всех: кого-то раньше, кого-то позже. Патрульные скоро вернутся.

– Ясно, – говорю я. – Мы справимся.

– Мы обязаны. Иначе что нам остается?

Она права. Мне ведь не за кем возвращаться. Больше не за кем. Делаю глубокий вдох.

– Тогда я…

– Черт, они на дамбе… нас засекли. Давай!

Я вскакиваю и срываюсь с места. Дым успел рассеяться, правда, еще не полностью. Я не проверяю, бежит ли за мной азиатка. Не обращаю внимания на ошметки людей – вот во что превратились заключенные, с которыми я делила крышу над головой! Я смотрю лишь вперед, бросаясь то вправо, то влево, как делали патрульные, когда хаос только начинался.

Но песок вспарывают пули. Они попадают и в мертвых, и в живых – в тех немногих уцелевших счастливчиков, которые тоже намерены удрать. Столько выстрелов – я ухитряюсь мельком бросить взгляд – и всего-то двое патрульных! Уклоняюсь и продолжаю бежать, пока не достигаю полосы гладкого, еще нетронутого песка. Застываю как вкопанная – и в меня тотчас врезается девица с настила. Силы уходят на то, чтобы не потерять равновесие, не сделать роковой шаг, который приведет к гибели.

Другие заключенные, не сводя глаз с заветной лодки, пролетают мимо нас. Шквал пуль, взметнувшийся песок – и в считаные секунды они уже мертвы.

Резко втягиваю воздух, давлюсь дымом и заставляю себя бежать.

За мной бросается азиатка… и две девчонки. Думаю, они вовремя притормозили, и поэтому пули их не задели.

Их лица мне знакомы: сегодня, как и вчера, и позавчера, девчонки выглядывали из-за дамбы.

Веду их к цели, так быстро, насколько могу. Лодка близко. Если поднажмем, то наверняка спасемся. Вновь гремят выстрелы – теперь стреляет азиатка. Сперва в офицера, который до сих пор охраняет лодку. Пуля разрывает его плоть. Брызжет кровь, и офицер падает замертво. Азиатка переключается на патрульных: они кинулись за нами вдогонку, когда израсходовали все патроны.

Девица впечатляюще управляется с огнестрелом, что, если честно, меня пугает. Она продолжает методично нажимать на спусковой крючок, хотя пуль в магазине уже нет.

В нас больше не стреляют.

Не преследуют.

Но я бегу дальше. Не могу остановиться. Заминированный пляж – позади. Ныряю в наблюдательный пункт, где обычно сидят патрульные – сейчас они либо мертвы, либо охотятся на мятежников, – а затем несусь по бесконечному причалу к привязанной лодке.

Перевалившись через борт, падаю и замираю – ровно настолько, чтобы перевести дыхание. Смутно замечаю, как в лодку залезают запыхавшиеся девчонки. Блондинка распутывает узел – единственное, что держит нас у причала. Небо начинает покачиваться – прибой уносит нас в океан. Мне больно дышать. Больно думать. Все мои мышцы горят.

Но оно того стоит.