Сыскарь - Михей Абевега

– Так, так, так, – проворчал оружейник, забрав у меня одну из выданных гоблином бумажек, когда я заявился к нему с княгиней под ручку. – Что тут у нас? Господин Штольц? Не родственник барону нашему? Ах нет, вижу, вы медиум! Из иномирцев, значит! Давно у нас?

– Второй день как, – пожал я плечами.

Совершенно не обращая внимания на княгиню, оружейник взирал на меня с нескрываемым любопытством. Хотя и я ничуть не уступал ему, вовсю разглядывая этого интересного человека.

Больше всего он напоминал мне какого-нибудь сумасшедшего профессора из современных фильмов. Пожилой, судя по седоватой щетине на морщинистом лице. Голова обрита наголо, видимо, для того, чтобы удобнее было таскать на ней странное приспособление – кожаный полушлем с присобаченными спереди сложносоставными очками, укомплектованными всякими выдвижными сменными окулярами. Тут тебе и увеличительные линзы, как у часовщика какого-нибудь, и просто разноцветные стеклышки, непонятно для чего использующиеся. Сейчас левый глаз оружейника прятался за почти непрозрачным темным стеклом, а правый, сильно увеличенный, пялился на меня, не моргая и демонстрируя блекло-серую радужку.

Но на мысли о безумном профессоре наталкивал меня не столько вид самого оружейника, сколько царящий в большом служебном помещении классический бардак, обычно гордо именуемый теми, кто его разводит, творческим беспорядком. Несколько рабочих столов были полностью заставлены очень странным и непонятным оборудованием, а также завалены всевозможными деталями, инструментами, книгами и тетрадями. И наверняка, если кто-нибудь попробует навести в помещении порядок, будет как минимум проклят, а как максимум – безжалостно застрелен его хозяином.

– Очень интересно. – Рассеянно шаря по карманам измятого рабочего халата, оружейник улыбнулся и кивнул, от чего одна из выдвинутых линз немного съехала вниз, чуть не перекрыв единственный видимый глаз. – Меня зовут Вениамин Архипович Рогов. Между прочим, мастер-оружейник высшей категории, – сказал Вениамин Архипович и с гордым видом поправил линзу. – Если что, обращайтесь смело, чем смогу – помогу. Но и вы, любезный, уж не откажите в милости, всенепременно заходите ко мне поболтать. Расскажете о своем мире. В техотдел министерства развития вас еще, конечно, вызовут на предмет потенциальных инноваций, но вы и мне что-нибудь да поведайте. Глядишь, и внедрим у себя, приспособим к чему-нибудь.

– Конечно, – кивнул я.

Полезный товарищ этот Вениамин Архипович. С таким обязательно нужно связь наладить. Пригодится, как пить дать.

Почему выдачей удостоверения занимался оружейник, для меня так и осталось загадкой. Похоже, он тут выполнял роль не только мастера-оружейника, но и завхоза, распоряжающегося вообще всем, что относилось к службе. Вместе с гербовой бляхой, заменяющей служебные корочки, получил я от Рогова синий форменный сюртук с погонами и такого же цвета жилет, оказавшийся неожиданно тяжелым.

Выяснившаяся причина этого одновременно меня и порадовала, и встревожила: под шелковой подкладкой легко прощупывалась тонкая кольчуга. Что, с одной стороны, означало заботу управления о сохранности моей особы, а с другой – предполагаемую опасность быть подстреленным в должности помощника коронного дознатчика.

И после этого они станут мне говорить о ненадобности оружия? «Макаров» – штука хорошая, но боезапас его весьма ограничен. Нет, я надеялся, что мне не придется расстрелять все обоймы за один-два раза. Я ж не на войну отправлялся. Но, если смотреть в будущее, лучше расходовать то, что легко пополнить.

Нет, однозначно, насяду на князя. Пусть выделяет мне что-нибудь убойное.

Сюртук я примерил, тот оказался точно впору. Глаз-алмаз у оружейника. Даже княгиня кивнула одобрительно, хотя все это время стояла с кислой миной, видимо, недовольная тем, что Рогов словно и не замечал ее присутствия.

– Что ж, с мундиром разобрались. Сидит неплохо, – высказала она свое весомое мнение, – теперь пора озаботиться остальными предметами гардероба. Не будете же вы все время ходить в форме, как простой служака.

Развернувшись, она выскользнула из дверей оружейки-склада, и мне не оставалось ничего другого, кроме как тепло попрощаться с Вениамином Архиповичем и ринуться ее догонять.

Поход по магазинам, после посещения кассы и получения подъемных, занял практически весь остаток дня. И вовсе не по моей вине.

Со своей одеждой я долго не возился. Выбрал несколько очень приятных на ощупь сорочек, серый немаркий удлиненный сюртук строгого покроя, еще один похожий, но чуть покороче, жилетку и несколько пар штанов. С этими штанами только заминка и вышла небольшая. Длинных брюк я не нашел. Похоже, их и не имелось вовсе. Только бриджи разной длины и ширины. Были даже такие, что по форме галифе напоминали. Но я выкаблучиваться не стал, взял простые прямые, немного зауженные и чуть перекрывающие колени.

Из-за этой дурацкой местной моды пришлось еще и на высокие сапоги раскошеливаться – не хотелось, словно ребенок, щеголять в белых гольфах и смешных башмаках с крупными пряжками. Правда, пройдясь немного в сапогах, понял, что обзаводиться какими-то туфлями и гольфами все равно придется, как бы смешно это ни выглядело. По жаре в сапогах, хоть те и довольно легкие, долго не погуляешь.

Обзавелся шляпой-котелком. Прикольно он на мне смотрелся. Теперь не хватало только какой-нибудь выпендронистой бородки и бакенбард. Может, отрастить?

Набрал еще бельишка себе сменного. Вот где не мешало бы прогрессорство применить. Никаких тебе плавок, боксеров или даже семейников. Одни незатейливые короткие подштанники с завязками вместо резинки.

Но со всем этим хозяйством я быстро управился. В отличие от княгини, похоже, основательно прошерстившей все салоны-магазины поблизости. Пока я ее ждал, сидя в драндулете, бедный Эмиль замучился бегать туда-сюда, принимая от посыльных упакованные покупки и распихивая их по багажному отделению.

В результате все барахло в багажник, один черт, не вошло. Поэтому мне пришлось ехать домой, держа несколько коробок и свертков у себя на коленях, причем уже чуть ли не в потемках. Не знаю, как Эмиля, а меня это жутко бесило. Будь я дома, в своем мире, давно бы свалил прочь, а не полировал бы задницей сиденье машины.

А вот княгиня просто сияла от радости. И настолько обворожительно улыбалась, премило со мной беседуя практически ни о чем, что вскоре все мое раздражение сошло на нет. К дому коронного дознатчика я подъезжал уже в довольно благостном расположении духа.

Сам князь, как выяснилось, домой еще не вернулся. Не появился он и к ужину. Его жену это хоть и напрягало, но она старалась не подавать вида и все оставшееся после трапезы время развлекала меня новостями из жизни местного высшего общества. Имена знатных особ, естественно, были мне незнакомы, потому я и слушал хозяйку вполуха и смаковал густое полусладкое вино, скромно улыбаясь да делая вид, что мне жутко интересны все эти истории, больше похожие на досужие сплетни.

Мысли же мои витали совсем в другом месте. Так получилось, что с самого моего здесь появления у меня даже не было возможности как-то осмыслить произошедший скачок из одного мира в другой и порефлексировать по этому поводу. Все время я был чем-то или кем-то занят. То перестрелка, то спасение раненого, то пьянка, то кувыркание с орчанкой. А затем путешествие в город, расследование ЧП, общение с мертвяками и все остальное. И вот только теперь я как-то смог прочувствовать всю неординарность случившегося и начал переживать за оставленных в неизвестности родных и близких. Что называется, накатило и прибило. Вино, что ли, так подействовало. Мне даже в комнату свою не хотелось идти, когда княгиня соизволила свернуть светскую беседу и отправиться ко сну, так и не дождавшись возвращения князя. Но не сидеть же одному в обеденном зале, наблюдая за прислугой, явившейся убирать после ужина.