Виконт - Евгений Юллем

За этими мыслями мы въехали в Старопырьевку. О-о, а вот и разгадка вызова мага Жизни — ну подумаешь, кобыла неудачно жеребится, делов-то! А вот когда к тебе спешит сам староста деревни, отбивая поклоны, то тут все становится ясно. Заводчик, значит, местный. И событие явно нерядовое — скакунов что ли выращивают? Не припомню ничего подобного. Впрочем, я и не интересовался таким никогда.

— Госпожа Ильга, Ваша Милость! — староста отбил такой глубокий поклон, что подмел полями снятой шляпы грунтовку перед собой.

— Где она, Конелу? — Ильга стянула перчатки для верховой езды.

— Пойдемте, госпожа! — староста чуть ли не расстилался перед сестрой.

— Опять своими кобылами занимается, — подождав, пока они удалились, сказал один из дружинников, сплюнув в пыль.

— Ну жеребцы у него на самом деле загляденье, — похлопал по крупу своего коня другой. — Если госпожа приняла вызов, значит дело того стоит.

Я хмыкнул. По идее, племенное животноводство — дело дорогое. Особенно если это касается лошадей. Хотя тут и есть самобеглые коляски, у папаши вон такая стоит в гараже. Но и стоит она как хрен знает что, сравнить даже не с чем. Потому что в ней используются утерянные технологии Древних и двигателем служит один из артефактов, оставшихся от них. Ну а всем прочим приходится довольствоваться лошадьми, как и нам.

— Господа не желают освежиться? — к нам подошла деревенская молодуха, вероятно, дочка того самого старосты держа поднос с глиняными кружками.

— Это можно, — старший дружинников приосанился, подкрутил ус, и взял кружку, подмигнув ей.

Ну а что, вполне перспективная партия, хотя для дочки старосты и не очень — папаша наверняка мечтал выдать ее за благородного, и местный мусор явно не предел ее мечтаний. Что она и подтвердила, подсунув мне поднос под нос и играя глазками. И не только глазками — внушительных размеров дойки колыхнулись перед глазами, заставив пубертатную плоть встать дыбом. До лифчиков тут явно еще не додумались, хотя при таком размере в нем удобно арбузы с рынка носить. Но я не разделял матримониальные взгляды местных селянок.

— Спасибо, — я снял кружку с подноса. Вот черт, ледяная! Как они ухитряются так охлаждать воду без фризера?

Я сделал глоток, чувствуя, как заломило зубы. М-да, тут надо осторожнее, а то стоматологов тут нет. Хотя плевать, моя запропастившаяся сестра вылечит зубки своего непутевого брата. Я сел на скамейку около коновязи и стал не спеша цедить взвар. Не люблю я эти компоты, хотя в жару пойдет. Эх, сейчас бы кваску… Придется научиться местных варить квас, а то они точно в дикость скатятся. Пивас научились варить, значит и квас научатся делать.

Я вытянул ноги, и зажмурился, наслаждаясь лучами теплого весеннего солнышка. И вдруг на меня нахлынуло чувство. Интерес, узнавание, радость… Что такое? Как будто кто-то провел магическую атаку. Точнее, эмпатическую.

Я открыл глаза. Господи, а это что еще такое? Передо мной сидел забавный щенок, свесив голову набок и вывалив розовый язычок. И смотрело это черно-белое чудо точно мне в глаза.

— Привет, мордочка, — улыбнулся я ему. — Ты хулиганишь?

Щенок свесил голову на другую сторону и посмотрел на меня. Тут же нахлынула волна тихой радости. Ба, так все-таки это делает он! Пошарив в памяти, я не нашел ничего подобного. Не было никаких подробностей в башке носителя. А в своей другой памяти… Щенок был похож на хаски, хотя в этом я не был уверен. Причем, несмотря на свои размеры — а все-таки довольно большой пес, килограмм на восемь-девять — это был именно щенок, не взрослая собака. Месяца два-три, не больше

— Ты чей? — спросил я мохнатое создание.

Щенок подошел ко мне, и положил лапы мне на ноги. Э, нет. Давай не надо, а? У меня уже было две собаки. Умные, красивые, любящие и любимые… И их уход каждый раз рвал мне сердце напополам, два таких шрама кровоточили до сих пор. Так что я больше не хотел заводить собак, тем более с моим образом жизни это было противопоказано.

Я почесал ему за ушком, и он блаженно закрыл глаза.

— Чья собака? — негромко спросил я у дружинников.

А вот это было странно. Дружинники онемели, замерев с кружками и выпучив глаза.

— Ой! — дочка старосты выронила поднос и схватилась за лицо руками.

— Вы что, черта увидели? — недоуменно спросил я.

— Не черта, — неожиданно возникла из-за моей спины сестра.

Щенок открыл глаза на ее голос и посмотрел на нее с прищуром.

— Откуда он взялся? — я поднял мохнатое тельце на руки. — Кто хозяин?

— Ты, — сказала сестра.

— Что? — удивился я.

— Это не щенок. Точнее, не просто щенок.

— А что? — я поднял на руки меховую игрушку, и тотчас был удостоен лизания в нос. — Не, не надо меня лизать, я не люблю этого.

На самом деле этого жеста высшей собачьей преданности я не любил. Как-то не любил, и все. Лучше бы потерся головой.

Легкая обида, понимание, и любовь. Щенок словно бы понял, что я от него хочу, и провел мохнатой щекой по моей руке.

— Ну что, морда? — я посадил его на скамейку рядом с собой. — Кто же ты или что же ты такое?

— Знак богов, — сказала сестра. — Их Спутник.

— А поподробнее можно? — я погладил жесткую шерсть.

— Иногда бог выбирает достойного и дает ему Спутника. Собаку.

— Эй, ты, мохнатый, ты у меня зампобог? — спросил я у собакена. Вместо ответа тот прикусил мой палец. Слегка, но отчетливо.

— А откуда он взялся?

— Я не знаю, — пожала плечами сестра.

— Что еще ты знаешь?

— Мало что. О таком я только в книжках читала.

— А у тебя такого не было?

— У меня, и не только у меня. Не дали боги такого спутника.

— Он же просто щенок, — сказал я, и взял малыша на руки.

— Он фамильяр, — сказала сестра.

— Погладь его, он не кусается, — предложил я.

Недовольство, неприятие и возмущение.

— Нет, пожалуй, я лучше останусь с руками, — она убрала руки за спину.

— Ты хочешь позавтракать ее руками? — спросил я у мягкой меховой игрушки.

Утверждение.

— Ты что-то чувствуешь? — спросила меня Ильга.

— Как будто он транслирует мне свои чувства.

— А мысли?

— Мысли???

— Спутники разумны, только вот насколько — неизвестно. Мало кому удавалось получить Спутника, и мало кто о них рассказывал.

— Ну прямо вот так и было, — усмехнулся я.

— Да. Он ведь появился из ниоткуда?

— Мммм… Трудно сказать, — сказал я. — Закрыл глаза, а когда открыл, увидел вот этого.