Башня Нерона - Рик Риордан

Хоть бы раз проснуться свежим, насладившимся сном об обертываниях водорослями и педикюре в компании Девяти Муз! Как же я скучал по тем десятилетним зависаниям в спа! Но нет. Вместо этого мне являлись глумливые императоры и хохочущие рептилии.

Я сел: голова кружилась, взгляд фокусировался с трудом. Я был на своей старой койке в домике имени меня. В окна лился солнечный свет – утренний свет? Неужели я спал так долго? У меня под боком ворчал и сопел в подушку кто-то теплый и пушистый. Сначала мне показалось, что это питбуль, хотя я помнил, что никакого питбуля вроде бы не заводил. Но заглянув под одеяло, я обнаружил, что это голова леопарда – без тела.

Наносекунду спустя я уже вопил, стоя на другом конце домика. С тех пор как я утратил божественные силы, это первый случай, когда я чуть не телепортировался.

– А, ты проснулся! – Из ванной комнаты в клубах пара вышел мой сын Уилл, с мокрых светлых волос капала вода, а вокруг талии было обмотано полотенце. На груди слева у него была татуировка с изображением солнца, которая показалась мне излишней: при взгляде на него любой понимал, что перед ним дитя солнечного бога.

Он замер, заметив панику в моих глазах:

– Что случилось?

«Ррр!» – прорычал леопард.

– Сеймур?

Уилл решительно подошел к моей койке и поднял голову леопарда, которую когда-то давно сделали чучелом и закрепили на доске, а Дионис заметил ее на какой-то гаражной распродаже и дал новую жизнь. Я вспомнил, что обычно Сеймур висел над камином в Большом доме, но это не объяснило, почему сейчас он жует подушку в моей постели.

– Ты что здесь делаешь?! – возмущенно спросил леопарда Уилл, а затем обратился ко мне: – Честное слово, это не я положил его тебе в кровать.

– Это я.

Рядом со мной возник Дионис.

Мои легкие были слишком измучены, чтобы я мог издать очередной вопль, но на несколько дюймов я точно отскочил.

Доинис одарил меня своей фирменной ухмылкой:

– Я подумал, что тебе может быть одиноко. Мне всегда спится лучше в обнимку с плюшевым леопардом.

– Спасибо, конечно. – Я бросил на него убийственный взгляд. – Но я предпочитаю спать один.

– Как хочешь. Сеймур, отправляйся обратно в Большой дом. – Дионис щелкнул пальцами, и голова леопарда исчезла из рук Уилла.

– Ну так что… – Дионис осмотрел меня с ног до головы. – Получше себя чувствуешь после девятнадцати часов сна?

Я понял, что стою перед ними в одних трусах. В этом бледном несуразном смертном теле, покрытом синяками и шрамами, я уж точно не похож на бога – скорее на личинку, которую выковыряли из земли палкой.

– Отлично я себя чувствую, – проворчал я.

– Чудесно! Уилл, сделай так, чтобы он выглядел прилично. Увидимся с вами обоими на завтраке.

– На завтраке? – изумленно переспросил я.

– Да, – кивнул Дионис. – Это когда едят блинчики. А я люблю блинчики. – И он исчез в сверкающем облачке виноградного аромата.

– Выпендрежник, – пробормотал я.

Уилл рассмеялся:

– Ты и правда изменился.

– Когда уже все перестанут мне об этом говорить!

– Но это же хорошо.

Я снова взглянул на свое побитое тело:

– Как скажешь. Можно одолжить у тебя что-нибудь из одежды или мешок какой-нибудь?

Вот все, что вам нужно знать об Уилле Соласе: он приготовил для меня одежду. Когда он ездил в город в прошлый раз, то специально купил вещи, которые могут мне подойти.

– Я подумал, что в конце концов ты вернешься в лагерь, – объяснил он. – По крайней мере, надеялся на это. Мне хотелось, чтобы ты чувствовал себя здесь как дома.

Этого хватило, чтобы я снова разревелся. О боги, я был эмоционально разбит. Уилл оказался таким заботливым, и эту черту он унаследовал не от меня. Ею он обязан своей матери Наоми и ее доброму сердцу.

Я хотел обнять Уилла, но так как я стоял в одних трусах, а он – в полотенце, это было бы неловко. Вместо этого он похлопал меня по плечу.

– Сходи в душ, – посоветовал он. – Остальные отправились в поход рано утром, – он указал на пустые кровати, – но скоро они вернутся. Я тебя подожду.

Когда я помылся и переоделся – в новые джинсы и оливковую футболку с V-образным воротом, которые сели идеально, – Уилл наложил мне на лоб свежую повязку и дал аспирин, потому что болело у меня все. Я снова почувствовал себя почти человеком – в хорошем смысле этого слова, – и тут вдали протрубила раковина, призывая обитателей лагеря на завтрак.

На пороге мы столкнулись с Кайлой и Остином, которые возвращались из похода и вели за собой троих новичков. Снова были слезы и объятия.

– Ты вырос! – Кайла схватила меня за плечи сильными руками лучницы. От июньского солнца ее веснушки проступили ярче. Ее рыжие волосы с зелеными кончиками напомнили мне о конфетах-тыковках, популярных в Хеллоуин. – Стал минимум на два дюйма выше! Правда, Остин?

– Определенно, – согласился Остин.

Остин был джазовым музыкантом и обычно держался спокойно и невозмутимо, но сейчас он улыбнулся мне так, будто я исполнил соло, достойное Орнетта Коулмана^[21]. Оранжевая лагерная футболка без рукавов открывала его темные руки. Косички у него на голове были заплетены вкруговую и напоминали следы, оставленные НЛО на полях.

– Дело не только в росте, – сказал он, – но и в том, как ты держишься…

– Кхм, – раздалось у него за спиной.

– Ах да. Простите, ребята! – Остин отступил в сторону. – Пап, в этом году у нас трое новеньких. Уверен, ты помнишь своих детей – Грейси, Джерри и Яна… Ребята, это Аполлон!

Непринужденный тон Остина словно говорил: «Я знаю, что ты понятия не имеешь, кто эти дети, которых ты зачал двенадцать или тринадцать лет назад и позабыл об этом – но не переживай, пап, я тебя прикрою».

Джерри был родом из Лондона, Грейси – из Айдахо, а Ян – из Гонконга. (Когда я был в Гонконге?) Все трое смотрели на меня потрясенно. Правда, в их глазах читалось скорее не «Вау, круто!», а «Да вы прикалываетесь». Я пробормотал какие-то извинения за то, что оказался ужасным отцом. Новички переглянулись и, видимо, пришли к молчаливому согласию избавить меня от этих мучений.

– Я умираю с голоду, – сказал Джерри.

– Ага! – подхватила Грейси. – В столовую!

И наша странная семейка отправилась на завтрак.

Ребята из других домиков тоже спешили к обеденному павильону. По дороге на холм я заметил Мэг, весело болтающую с братьями и сестрами из домика Деметры. Рядом с ней семенил ее маленький друг Персик, фруктовый дух в подгузнике. Выглядел он весьма довольным, поочередно взмахивал крыльями из листьев и цеплялся за ноги Мэг, стараясь привлечь ее внимание. В последний раз мы видели Персика в Кентукки, потому что появлялся он в основном только на природе, или если Мэг грозила серьезная опасность, или перед завтраком.