Хранитель истории - Леа Рейн

Эдвард потёр руками глаза, обдумывая странные заявления марсианина и надеясь на то, что все это сон, а потом вдруг резко спросил:

— Кто она? Как ее зовут?

— Я не назову ее имя, — категорично ответил Томас. — Всему своё время.

— Очень любопытно, — заметил Гюстав. — У Эдварда будет жена, которая получила Нобелевскую премию по компьютерным технологиям и изобрела машину времени. А что скажешь про меня?

— Я ничего не могу сказать, — ответил Томас.

— Ой, да ладно тебе. Не знаешь или не хочешь?

— Не знаю.

— Ясно.

— Машины времени, значит, — задумчиво проговорил Эд. — И что, с помощью них никто не пытался изменить историю, чтобы, ну не знаю, править миром?

— Пытались, конечно, — ответил Томас. — Машины времени давно вне закона. Одно время они просто продавались, и любой желающий мог их купить. Но теперь их изъяли и запретили. Они есть только у нас. Президент Земли и президент Марса много лет назад создали «Агентство времени», чтобы предотвращать изменения истории. Машины времени производятся только для этой организации.

— Президент Земли и президент Марса?! — переспросил Эдвард. — Мне кажется, если я услышу о будущем что-то еще, то у меня взорвется голова.

— Это я еще не сказал о президенте Солнечной системы, — пробормотал капитан.

— Ужас! — воскликнул Эдвард. — Поехали лучше спасать прошлое.

Он сел в пассажирское кресло и выжидающе посмотрел на Томаса. На этой парящей посудине все казалось абсурдным, поэтому хотелось поскорее сойти с неё на обыкновенную землю.

Капитан дождался, когда Гюстав последует примеру друга и сядет в кресло, и только после этого отправился в зону управления. Как он и говорил, на борту «Черной жемчужины» они пробыли лишь несколько минут, что Эдварда очень порадовало. Томас ввел новые координаты, и корабль подплыл чуть ближе к отряду Вашингтона. С помощью луча телепортации капитан выкинул всех, включая себя, в лес, и они принялись ждать удобного случая для проникновения в отряд.

Уже начало темнеть, поэтому люди Вашингтона стали заботиться о привале.

— Думаю, вам не терпится узнать мой план, — заметил Томас, когда они притаились между деревьев, поглядывая на солдат. — Собственно, зачем я предложил использовать свой корабль? Вот зачем. Я поймаю нарушителя с помощью блокиратора гена, а потом лучом телепортации помещу его в камеру на своем корабле. Нужно будет подобраться к нарушителю очень близко, ведь, как вы могли заметить, луч телепортации ударяет туда, где находится мой портативный компьютер, потому что он связан с главным компьютером на корабле.

— Как он перенес тогда нас? — с непониманием спросил Гюстав.

— У луча немаленький диаметр, так что он захватывает всех людей, которые находятся в радиусе одного-двух метров.

— Только людей?

— Можно поменять настройки и на растения, но я так никогда не делал. — Томас пожал плечами.

— То есть ты не можешь просто бахнуть своим лучом на Камиля и поймать его? — уточнил Эд.

— Могу, если он будет в радиусе одного-двух метров. Только это будет глупо, потому что он сразу сбежит. Нужно сначала блокировать его способность с помощью этой вещицы. — Капитан достал из кармана браслет, очень похожий на тот, который Эдвард сегодня получил от Жаклин.

— Ну-ка, — проговорил он и вытащил свой, сравнив его с браслетом Томаса.

— Это же самая первая модель! — восторженно воскликнул марсианин. — Провальная, но все же!

— То есть как провальная?!

— Первые модели «Наручника» долго тестировали. Они работали, но срабатывали не на всех. Глупые, понадобилось немало времени, чтобы понять, что все дело в группе крови, на которую настроена модель!

— Ну благодаря тебе мы поняли это быстрее, спасибо. — Эдвард хлопнул Томаса по плечу.

— Нет, подожди! — воскликнул капитан, поняв, что сболтнул лишнего. — Молчите об этом. Вы же спасаете историю? «Наручник» должен развиваться своим ходом. Не вмешивайтесь в это.

— Я понимаю, — серьезно ответил Эд. — Мы об этом не будем распространяться. Так ведь? — Он глянул на Гюстава.

— Ага, — кивнул тот. — Мы сможем потом долететь до форта Дюкень на твоем космолете?

— А там что?

— Второй нарушитель.

— Так их было двое?! — удивился Томас.

— Что бы ты без нас делал, Джек Воробей, — подметил Эд. — А еще мы знаем, как они выглядят. А ты знаешь?

— Сначала я решил, что вы станете для меня балластом. Но теперь вынужден признать, что сотрудничество с вами в некоторой степени может быть полезным, — снисходительно ответил Томас. — Но и вы признайте, что без меня вы бы провалились.

— Это взаимовыгодное сотрудничество, — сказал Гюстав. — Думаю, мы бы все провалились, если бы не нашли друг друга в лесу.

— Не подлизывайся, — фыркнул Эд.

— Меня устраивает, — сказал Томас.

— Ладно, долго они там ещё будут копаться?

— Подождём, когда некоторые уснут, а потом мы с тобой отправимся в лагерь. — Томас указал на Эда. — Гюстав, останешься тут, на шухере. Будешь говорить, нет ли волнений в отряде. У вас же единая сеть? Могу я к ней подключиться?

— Да, только нам нужно будет подключить ещё наших координаторов из настоящего. Они должны записывать разговоры, — ответил Эд. Видимо, Жиллену все же придется узнать о марсианине. — И, вероятно, у них будет много вопросов. Так что, Томас, готовься.

— Нет проблем, — отозвался он. — Люблю знакомиться с новыми людьми.

— Солнце уже садится, — обратил внимание Гюстав, посмотрев на темные клочки неба, которые просвечивали сквозь ветви деревьев. — Думаю, еще полчасика, и отряд уляжется.

— Чур заключенный наш, — сказал Эд. — Он из нашего времени и ответить должен перед нами.

— Ради бога, — ответил Томас.

— А еще, сможешь потом нас подкинуть в наше время? — попросил Эдвард. Томас с его машиной времени теперь уже не казался таким странным и опасным. — А то как мы довезем наших заключенных с блокированным геном? Ты же все равно мимо будешь пролетать.

— Хорошо, — вздохнул капитан. — Главное остановить этих типов, а потом делайте с ними все что угодно.

— Договорились. А пока мы не начали, я немного отдохну, — сказал Эд и прислонился к стволу дерева.

День сегодня выдался слишком тяжелый. Прежде ещё ни один день не включал в себя столько событий.

Хотя, возможно, один день все же включал.

***

2036 год. Гарвард. Эдварду тогда было двадцать лет. Он стоял перед зеркалом и с мрачным выражением лица прикладывал к себе красную хламиду, больше похожую на платье. Он одолжил ее у своего соседа по комнате, который играл Цезаря в небольшом университетском спектакле.

Неужели я должен это надеть? — думал Эд.

Но ради доклада о Помпеях он был готов на что угодно.

Неожиданно дыхание перехватило, и Эдвард понял, что сейчас его принудительно забросит в прошлое. Такое случалось нечасто. Обычно он сам выбирал, куда и когда отправиться, но от принудительных