Биврёст - Ирина Итиль

Выбрав апельсин побольше из оставленной Лайт-ас и Клаудом корзинки, она с очистила его от шкурки, выкарабкалась из-под одеял и нетвердой походкой направилась к скучающему за ширмой Гиафе. После визита Скай он все равно еще не успел заснуть, и Локи решила хоть как-то принести извинения за доставленные неудобства. Осторожно отодвинув занавеску липкими от сока апельсина пальцами, она взглянула Каге прямо в глаза. Он выглядел еще более осунувшимся и измученным, чем утром.

- Чего тебе? – недовольно спросил он, откладывая в сторону «Око Хеймдалля», ежедневную газету столицы, стянутую со стойки в вестибюле.

- Я… вот. – Она протянула апельсин в знак того, что потревожила его не просто так. Он никак не отреагировал, изучая что-то за ее плечом.

- Можно мне присесть?

Ответа не последовало, но Локи решительно села на самый краешек кровати. Каге дернулся, отодвигаясь к стене, пряча лицо за волосами.

- Прости… Но я не могла не заметить, что к тебе никто не пришел.

Он вздрогнул.

- И что? – стискивая пальцами газету, тихо добавил: - Глупая жалость и вежливость.

- Да брось! Приятно, когда о тебе заботятся во время болезни. Когда ты слаб, когда тебе плохо – тебе хочется, чтобы кто-нибудь пожалел тебя, обнял и сказал добрые слова.

- Мне не нужны…

Она не дала ему закончить фразу. Она просто обняла его за шею и прошептала на ухо:

- Все будет хорошо. Я обещаю.

От нее пахло апельсинами, а ее пальцы липли к волосам. Каге напрягся и закаменел, словно застигнутый солнцем великан. Даже дышать перестал. Пусть ему и было противно или неприятно, но Локи не хотела легко сдаваться.  Наконец, он просто обмяк, комкая газетный лист, ожидая, когда она его отпустит, но не предпринимая никаких попыток вырваться.

Локи отстранилась и протянула половинку апельсина.

- У меня целая корзина всяких вкусностей. Так сказать, искупление вины за шумных посетителей.

- Уходи, - буркнул он, вжимаясь в угол кровати, пряча глаза и трясущиеся руки.

- Каге, я… - Локи поспешно встала, видя, как она шарит рукой в тщетных поисках катаны.

- Убирайся! – взвизгнул он, задергивая полог.

- Да на здоровье! – заорала Ангейя.

От обиды внутри все заклокотало. Она же помочь хотела, приободрить. Ну и ладно, пусть сидит в углу, как паук. Хлопнув дверью ванной, она включила воду и долго умывалась холодной водой, приходя в себя. Она запретила себе злиться. Что, если что-нибудь произойдет и они расстанутся вот так? Из-за глупости наорав друг на друга и не успев попрощаться?

Как можно тише забравшись под одеяло, Ангейя мысленно приказала себе расслабиться. А потом пришла медсестра, сделала перевязку ран и дала снотворного, погрузившего терзаемое сотней мыслей сознание в холодную тьму.

Локи было скучно. Проснулась она рано. Долго смотрела в потолок, соображая, где она и почему в пижаме. Вздохнула, сходила в ванную умыться, привела себя в порядок и накинула больничный халат. Каге еще спал, тихонько посапывая за своей занавеской. Поджав губы, она выскочила из палаты, не желая с ним говорить, и тут же схватилась за ногу и кое-как доковыляла до ближайшей скамейки.

В вестибюле было прохладно и пустынно, только возле неработающего в холле фонтана сидели ранние пациенты. Взгляд Локи скользнул на доску объявлений, где вешали фотографии разыскиваемых. Больше всего было предупреждений о Крысолове и обязательном комендантском часе для несовершеннолетних.

Рядом с Ангейей остановился санитар в синем халате и медсестра с блокнотом. Они не заметили Локи из-за высокого растения, продолжая свой разговор.

- … а ведь самое грустное, что я ее знала, - печально вздохнула медсестра, отряхивая юбку от несуществующей пыли. – Была лучшей студенткой на курсе, хоть и из бедной семьи турсов.

- Докторская степень в двадцать пять! – поддакнул санитар. – А такая красивая была... Да и без глаза она ничего…

- Шлюхой она была, - недовольно буркнула медсестра. – Доктор Ай сама во всем виновата. Интрижка с профессором отняла все ее блестящее будущее. Никогда бы не подумала, что она все еще жива, хоть и не совсем в своем уме. И я теперь выношу за ней утки и ставлю капельницы.

Они немного помолчали.

- Странно, что у нее такая охрана, ты не находишь? – спросила женщина.

- Эгир Гиафа – ас просто святой: сначала спас ее из пожара, потом из лап нифльхеймких банд, а сейчас оплачивает ей лечение и отдельную палату на шестом.

Локи все это время старалась не шевелиться и не дышать. Почему доктор Ай здесь? Разве она не должна быть под личным надзором Эгира и всей службы безопасности? Промаявшись и обдумывая разные варианты побега, Локи вздохнула и поплелась на завтрак.

Джет и Гин, как и было обещано, явились после уроков и вывели Локи на крышу, где только начинал зеленеть и цвести больничный садик. Пациенты неспешно прогуливались по дорожкам из гравия, радуясь первым цветам и возможностью вырваться из пропахших медикаментами и унынием палат.

- Локи!.. я… они… ты слышала?.. – отчаянно жестикулируя, Джет пытался одновременно отдышаться и говорить.

- Джет, конечно, она слышала! – буркнул Гин. – Сядь и помолчи! – Джет успокоился и так сел на скамейку, что Локи подпрыгнула.

- В чем дело-то?

- Ты не в курсе? В честь тебя закатывают вечеринку на весь Хеймдалль.

- Что-оо?! – голос Локи неестественно пошел вверх. Она закашлялась.

- Скай Ангейя – ас устаивает грандиозный прием, чтобы представить высшему свету свою правнучку и наследницу.

- Наследницу!.. – выдохнула сокрушенно Локи. – Только этого мне не хватало. Мне сейчас совершенно не до того.

- Ты не хочешь сказать нам, что у тебя за дела? – Гин сверкнул умными глазами из-под очков. Непонимающий Джет смотрел то на него, то на Локи.

Она смущенно опустила глаза.

- Пока не могу, простите.

- Хорошо, - Гин деловито поднял брови. – Расскажешь, когда посчитаешь нужным.

- Спасибо, ребята.

- Эй, эй! – Джет похлопал ее по спине. – Не плачь. Почему ты плачешь?

- Я не плачу, просто рада. Так что там с вечеринкой? – попыталась она сменить тему.

- Приглашены все главы Домов с наследницами, консорты, журналисты, радиорепортеры, министры, консулы.

- Бабуля решила взять быка за рога, - вздохнула Локи, потирая рукой нахмуренный лоб. – И когда