Валера - Dey Shinoe

два маленьких кружка и ещё два поменьше. Затем одна из них приложила лист к своей груди, пока они обе наслаждались кофе в перерыве, и стала строить рожи, пытаясь выглядеть сексуально. Но, в отличие от Леры, эту тёлку даже нельзя было назвать симпатичной. И это ещё не всё. Они пытались вывести меня из себя ещё несколько раз. Мне пришлось сдерживаться, чтобы не зарядить кому-нибудь из них клавиатурой по роже.

Но ближе к восьми часам офисная жизнь решает меня вконец добить.

В наше небольшое пристанище заявляется Светлана Васильевна. Я пытаюсь скрыться от её пронзительного взгляда за монитором, но почему-то она подходит именно к моему столу и только тогда начинает вещать:

— Через две недели, в субботу, у нас намечается встреча с поставщиками. Явка обязательна.

Одна из девиц, сидящих неподалёку от меня, вскидывает руку. Светлана кивает, позволив ей говорить.

— Это будет деловая встреча?

— Формально — да, — отвечает начальница этого зоопарка. — Но фуршет и развлекательные мероприятия включены. Стиль деловой: платья, костюмы, чёрный низ и белый верх, — она вдруг переводит на меня взгляд. — Прошу воздержаться от ярких и неуместных нарядов. — Её замечание улавливаю даже я, а некоторых курв это особенно веселит. — Будет присутствовать генеральный директор, так что напиваться нельзя, не доставляйте дискомфорт нашим коллегам и сотрудникам отеля.

— Это будет в отеле? — радостно выкрикивает круглая.

— Да, Оля.

— Нам стоить подготовить пару предложений для поставщиков?

— Неплохая идея, Коля. Можешь заняться этим.

— Во сколько примерно сборы?

— Примерно в восемь вечера, Ир.

— А адрес нам скинут заранее?

— Конечно, я всех уведомлю за неделю.

Вопросы посыпались на начальство, точно зубы наркомана с десятилетним стажем, но Светка легко и невозмутимо отвечала на всё последовательно. Лично мне спрашивать нечего. Я планирую уволиться сразу, как закончится этот ебучий день.

Но прежде чем я успеваю насладиться приятной мыслью, пальцы Светы касаются моего стола и коротко по нему барабанят. Этот непримечательный и, казалось бы, лёгкий жест привлекает моё внимание.

Я поднимаю взгляд и гляжу на Светку снизу вверх. Она всё так же непоколебима, как и в первый день нашего знакомства, хоть её пальцы продолжают легонько постукивать по деревянной поверхности.

Она заканчивает отвечать на вопросы подопечных примерно через пару минут и обращается ко мне:

— Задержись после работы. — После чего сразу уходит.

Я остаюсь под гнётом местных.

Сохранять право на спокойное существование за пределами Муторая оказывается весьма проблематично. Тело неподходящее, так ещё и вечно бдящее око Саурона на проводе. Я так и подписал старосту, что строчит мне теперь смски так же часто, как это делает Овечкина. Но Овечкина тёлка, для неё это в порядке вещей — хвастаться подружке о любовных похождениях и новых ноготках. Пашка же доёбывает меня другими вещами. Например, примерно часа два назад он бомбил над прилетевшими ему снимками Леры и пытался выяснить, откуда я их достал. Я решаю поведать ему эту увлекательную историю после работы.

Вырубив комп, я жду, пока местные покинут кабинет. Все они встают со своих мест тютелька в тютельку, не отсидев ни одной лишней минуты.

Когда в комнате остаются два мужика, договаривающихся завалиться в бар, и ещё одна девица, переписывающаяся с кем-то, я встаю со своего места и двигаю в гости к Светлане Васильевне.

В её кабинет вхожу без стука, что неимоверно её бесит. Я вижу по лицу. Но я не специально, честное слово, просто не привык.

— Садись, — выдыхает она, и я сажусь. — Ты ведь уже знаешь, да?

— Знаю что? — Поелозив в мягком упругом стуле, я, не сдержавшись, крутанулся на нём разок. Вряд ли я в таком ещё посижу.

Терпению Светланы можно позавидовать. Она глядит на меня, сложив руки на груди, и наверняка, как и все остальные, гадает о причинах таких разительных перемен в поведении. Не буду лгать, мне нравится видеть недоумение на лицах Лериных знакомых.

Но в Светке есть нечто особенное, то, что отличает её от остальных и только сильнее привлекает меня. Её лицо абсолютно ничего не выражает, вот совсем нихуя. Разве что раздражение. С демонстрацией этой эмоции у неё нет проблем.

— Про слухи о фотографиях, — вдруг добавляет она.

— А, — протягиваю я. — Ну да.

— И что ты об этом думаешь?

— Да всё путём. Ошибка молодости, — и обнажаю зубы. — Кстати, я хочу уволиться.

Светлана Васильевна подозрительно молчит, пока глядит на меня. Я и сам помалкиваю, сцепив руки на животе, пока любуюсь ей. Ну, хороша, блин, блять, чертовка. Не могу не улыбаться, пока играю с ней в гляделки.

— Почему?

— Что «почему»?

— Почему ты хочешь уволиться? — терпеливо объясняет она.

— А, да коллектив дерьмовый. Нашли на меня управу и теперь пытаются загасить, а ещё, — я подаюсь вперёд, сложив локти на стол, и начинаю гнуть пальцы, — досюда добираться тяжело, учиться некогда, я забыл, над чем там работал, и куча новых дел образовалось. — Закончив считать, я вновь столкнулся с пронзительным взглядом Светы.

Её поза изменилась: теперь она сидит ровно, прислонив кулак к краю своего рта, и внимательно слушает меня.

— В той подворотне, — говорит она с небольшой паузой. — Они что-то успели сделать тебе?

— В каком смысле?

— Они били тебя? Например, по голове. — Махнув рукой, она тут же её протягивает. А я застываю, словно идиот. Её пальцы касаются моего затылка, и лёгким движением она заставляет меня наклонить голову. — Ты делала МРТ?

— Нет… — выдыхаю я, не имея возможности пошевелиться.

Её касания уверенные и осторожные, она перебирает мои волосы, из-за чего по рукам и ногам проносится табун мурашек.

— А в обморок падала недавно?

— Вроде… было дело.

— Шум в ушах?

— Ага…

— Тебе следует сходить в больницу. — Закончив копошиться у меня в волосах, Света убирает руку, но я не решаюсь на неё взглянуть. По позвоночнику лёгкой и приятной щекоткой растекается странное, но охуительное ощущение, и я не хочу, чтобы оно заканчивалось.

— После того как тебя обследуют, мы решим, что делать дальше. Если ты не помнишь рабочих аспектов, коллеги помогут тебе. Вряд ли они все твои враги. — Немного помолчав, она продолжает: — Я не вправе тебя принуждать работать, если со здоровьем всё хорошо и это