Локи. Дилогия - Василий Горъ

Увы, эта «экскурсия» как-то уж очень быстро подошла к концу, и когда «Дракоша» был опущен на ничем не примечательное место почти в самом конце предпоследнего коридора, пришлось занимать себя более важным делом. В смысле, вглядываться в лица четырех парней и двух девиц, прикипевших взглядами к нашему флаеру, искать соответствующие голографии в новеньком комме и проглядывать прилагающиеся к ним информационные блоки. В результате получилось слегка расслабиться – личностей, которые, по рассказам Локи, могли создать хоть какие-то проблемы, среди встречающих не было.

Пока я готовилась к «первому выходу в свет», Логачев начал воплощать в жизнь свои планы – вместо того, чтобы сходу рвануть здороваться с одноклассниками, вальяжно выбрался наружу, неторопливо обошел флаер, смахнул отсутствующую пыль с правого обтекателя и картинно повел рукой. А когда моя дверь «послушно» поднялась вверх и застыла в крайнем положении, протянул ладонь, помог встать с кресла и подвел к порядком заинтригованным друзьям и подружкам.

- Дамы и господа, имею честь представить вам Дарью Алексеевну Федосееву, Личность, вверившую мне Честь и Жизнь!

Услышав словосочетание, использующееся на Рубеже только применительно к клятве Служения, парни совершенно одинаково вытаращили глаза и завистливо сглотнули, а девушки пошли красными пятнами и опустили взгляды. Ничего удивительного в таких реакциях не было, ведь первые наверняка тоже мечтали о Спутницах. И не факт, что только в далеком детстве. Соответственно, не могли не задохнуться от зависти к «более удачливому сопернику». А вторых, как когда-то и меня, известность и всеобщее уважение к Спутницам волновали куда меньше, чем их абсолютная зависимость от «своего» мужчины.

Само собой, зависть была не единственной и далеко не самой сильной реакцией на «новость». Лично меня больше всего порадовала абсолютная уверенность всех одноклассников и одноклассниц в то, что Локи сказал правду – получалось, что парень, которому я теперь принадлежала, никогда не опускался до лжи!

Следующие пару минут я анализировала формулировки, которыми Локи представлял своих друзей и подружек. И сделала несколько интересных выводов. Для начала, Ярослав очень четко разделял понятия «друг» и «товарищ». Поэтому в представления Виктора Неплюева и Александра Отяева вложил душу, а с остальными не постеснялся использовать шаблоны. Кстати, друзья гордо подбоченились, Дмитрий Рудаков и Анастасия Плаксина ощутимо расстроились, а Алексей Тархов и Нина Сеславина сочли такое отношение нормальным. Надо ли говорить, что из шквала вопросов, обрушившихся на нас после завершения официальной части встречи, я «услышала» только те, которые задали первые двое? Ну, и ответила. Так, как считала правильным:

- Виктор Тимофеевич, возражать против этого решения было некому, постольку поскольку все мои родные и близкие погибли во время похищения. Да и потом, что толку от возражений, если клятва Служения дается по велению души? А по поводу вашего вопроса, Александр Игоревич, могу сказать следующее: в номер, в котором меня готовили к пыткам, ворвался один-единственный боец. Походя расстрелял двух телохранителей шейха Аббаса бин Анвара аль-Галиба, превратил их хозяина в фарш, перерезал ленты, притягивавшие меня к операционному столу, и переправил на корабль. Таким образом, выбирать было не из кого…

Не успела я договорить последнюю фразу, как глаза Дмитрия Рудакова стали размером с блюдце, а острый кадык на слишком длинной шее дважды дернулся вверх-вниз:

- Локи, ты завалил Жнеца?!

Судя по реакциям остальных, и имя, и прозвище ублюдка, чуть было не превратившего последние дни моей жизнь в ад, они услышали в первый раз. И, конечно же, заинтересовались. Поэтому менее, чем через минуту над коммом крупного специалиста по самым разыскиваемым покупателям живого товара Арабского Халифата появилась голограмма странички в Сети с портретом и «автобиографией» шейха Аббаса. А еще через мгновение одноклассники моего спасителя абсолютно одинаково охнули. Еще бы: портрет Жнеца по диагонали пересекала алая полоса, на которой было написано слово «Уничтожен Ярославом Логачевым»!

Увы, в этот момент мне было не до их восторгов – меня «догнали» воспоминания, и я задохнулась от лютой ненависти к «соседям по системе»! Слава богу, сгорала в этом чувстве не так уж и долго – заметив, что я не в себе, Ярик от всей души шарахнул по комму Рудакова кулаком. А как только картинка схлопнулась, рванул меня к себе и вжал лицом в грудь.

Потом, кажется, что-то говорил тихим, но очень теплым шепотом и через какое-то время все-таки вернул в реальность. Правда, анализировать происходящее я начала далеко не сразу – да, в какой-то момент совершенно самостоятельно оторвалась от Логачева и повернулась к его одноклассникам, да, попросила прощения за нервный срыв, да, увидела расстроенное лицо Дмитрия и даже услышала его не очень искренние, но многословные извинения. Но все это время была, как в тумане, ведь перед моим внутренним взором сплошным потоком мелькали фрагменты пережитого на Фуджейре.

Окончательно пришла в себя только в салоне «Дракона», мчащегося по какой-то безлимитке, сообразила, что испортила Логачевым первый этап игры, и почувствовала, что горю. Прятать лицо в ладонях или топить горе в слезах было не в моем характере, поэтому я повернулась к Ярику, попросила прощения и нарвалась на отповедь:

- Даш, а за что ты извиняешься?! За то, что никак не придешь в себя от пережитого в плену?! Так это нормально! Более того, любой другой человек, оказавшийся на твоем месте, отходил бы от подобного стресса не один месяц! На самом деле извиняться должны мы, Логачевы, втянувшие тебя в свои игры, вынудившие изображать спокойствие и уверенность в себе всего через сутки после спасения, и не позволившие даже нормально выспаться!

- Я дала клятву Служения; эта игра может спасти жизни тысяч порубежниц; мы… – затараторила я, но была перебита на середине предложения:

- Да, дала. Но это не значит, что я не должен тебя беречь. Поэтому спасение порубежниц подождет, пока ты не оклемаешься.

- Мы дали сло-…

- И сдержим: я буду летать в школу каждый день. Просто один. До тех пор, пока тебя не отпустит. Тем более, что самое главное уже сделано – вознаграждение упало на вполне конкретный счет, часть средств была пущена на покупку предметов роскоши, слишком дорогих для обычной агентурной игры, я появился