Лунные бабочки - Александр Экштейн

1

Отдел модификаций приступил к работе. Пока Тарас Веточкин занимался организационными делами и вживался в звание генерала, Стефан Искра стягивал под крышу отдела бывшие кадры бывшего УЖАСа. Работа не из легких. Во-первых, основная часть ценных кадров относилась к категории «Личность», а это самая сволочная категория людей, особенно в неприкормленном и в не достигшем успеха состоянии. А во-вторых, многие ужасники имели громкие имена и должности, были весьма амбициозны и склонны к независимости. Если УЖАС решал благодаря биочипам «Верность» проблему работы с кадрами легко, то ФСБ не имела подобных чипов. Впрочем, был другой, достаточно действенный и надежный аргумент — ДОСЬЕ! В компьютерной памяти всех спецслужб хранится лишь секретная информация «второй свежести» и тщательно продуманные «сенсации» для журналистов и хакеров. Настоящая информация никогда не доверялась и не будет доверяться компьютеру. Она всегда в папочках с тесемочками, всегда где-то там, где ее невозможно добыть непосвященным или сделать достоянием общественности…

Стефан Искра зря беспокоился. Воспитанные биочипом «Верность» бывшие сотрудники УЖАСа шли на контакт с

ФСБ охотно, радостно и даже с чувством глубокой благодарности. У Стефана Искры и Тараса Веточкина создалось ощущение, что биочип «Верность» просто дожидался этого часа и совсем не отключался.

— Видишь ли, — сказал Стефан Искра Веточкину, — впереди самое сложное — контакт с Чебраком и оставшимися «солнечными», а это…

— Я понял, — не дал ему закончить Тарас Веточкин. — Надо идти к Волхву.

2

— Сразу к делу, — предупредил Веточкина директор ФСБ Волхв. — Мне скоро к президенту.

— Мы собрали почти всех профессионалов УЖАСа, — стал докладывать Веточкин, — и все они, включая переехавших в Англию и США, не говоря уже об Аргентине и Турции, согласились сотрудничать с нами безвозмездно и всю жизнь. Не знаю даже, что им такое Искра рассказывал и показывал, но столько радости и счастья я давно не видел в глазах внештатных сотрудников.

— Веточкин, — Волхв взял со стола какую-то коробочку и стал вертеть в руках, — короче.

— Чебрак, ученый-генетик и вообще талант от Бога и черта одновременно, — Веточкин кашлянул, — за ним столько преступлений числится, что его можно и расстрелять по суду, но…

— Я понял, — перебил его Волхв, продолжая вертеть в руках коробочку, — что ты предлагаешь, но не понял, чего ты хочешь — расстрелять его или к ордену представить?

— К ордену, — машинально отреагировал Тарас и тут же пояснил: — То есть зачислить его в штат ОМа.

— А в чем загвоздка? — удивился Волхв. — Можно подумать, что в мире существуют контрразведка и разведка, способные по нравственным или уголовно-процессуальным мотивам отказаться от такого кадра. На МОССАД лет двадцать бывшие агенты абвера работали.

— Понятно. — Веточкин вновь кашлянул. — Стефан говорит, что чувствует район местонахождения двух супертелохранителей активной модификации — «солнечных», — кстати, это в той же местности, где и Чебрак. Что делать? Они безумцы, их невозможно контролировать, а для нейтрализации нужна полномасштабная войсковая операция силами спецподразделений ФСБ, ФСО, ГРУ, да и то не факт, что все закончится удачно.

— Смотри, — Волхв встряхнул в руке коробочку, — ученый Корзун Сергей Афанасьевич образец нам подарил.

Вокруг коробочки возникло легкое завихрение, и на столе, на глазах изумленного Веточкина, возникла точно такая же коробочка, как в руке Волхва.

— Нанотехнология. — Глава ФСБ осторожно отодвинул от себя обе коробочки. — Это тебе не из пистолета стрелять куда ни попадя, а наука — вещь, — Волхв назидательно поднял к потолку палец, — в нашем деле просто необходимая. Не спецназ элитарный надо применять против «солнечных», а нашего штатного сотрудника Чебрака Алексея Васильевича. Такие кадры, как «солнечные», на дороге не валяются, а только с неба в виде удачи падают.