Подручный смерти - Гордон Хафтон

Я ничего не вижу.

Я нахожусь в теплом темном вибрирующем месте. Слышу глухой низкий гул.

Все мое тело ноет. Руки связаны за спиной, ноги привязаны к рукам. Во рту кляп с привкусом технического масла. Он примотан тремя витками изоленты, которая врезается в лицо и шею, а при попытке шевельнуться вырывает волосы. Пот заливает глаза, струится по щекам, падает на теплую темную дрожащую поверхность подо мной.

Я кричу. Но из-за кляпа, изоленты и низкого гула меня никто не слышит.

Я словно узник средневекового подземелья.

Я открыл глаза.

И увидел мягкую белую подушку, белый пушистый ковер с таким длинным ворсом, что он мне доходил почти до уровня глаз. Опять промелькнуло ощущение чего-то знакомого. Я вяло отодвинул подушку, перевернулся на спину и сонно уставился на деревянные перекладины верхней койки. Потирая глаза, я перевел взгляд на фактурный потолок, украшенный причудливыми гипсовыми сталактитами и сумасшедшими белыми созвездиями. Я видел животных, пищу, лица людей и беспорядочный танец кружащихся солнц.

В общем, ничего я не видел.

* * *

Когда я встал с кровати, голова все еще кружилась от сомнительного лекарства Мора. Я пошел к гардеробу, но по пути запутался в длинном ворсе ковра, потерял равновесие и упал, стукнувшись о письменный стол. От этого удара опрокинулась ваза с розами. Я услышал, как она покатилась, затем увидел, как она падает на ковер прямо мне под ноги. Я подполз на четвереньках к шкафу, вскарабкался по нему, как по скале, открыл резким рывком дверцу, и она больно ударила меня в переносицу.

Охая и постанывая, я взял оранжевую футболку, на груди которой имелась надпись «Друг агнца с семью очами™», первые попавшиеся трусы в цветочек и оранжевые носки с красными омарами.

Зомби-мода!

Я оделся и спустился в столовую, не представляя, который теперь час и застану ли я еще кого-нибудь. Вчера я почти ничего не ел, и сейчас как никогда нуждался в плотном завтраке. Желудок подскакивал, как мотоцикл, пролетающий сквозь огненное кольцо.

Дверь была закрыта, но из столовой явственно доносился меланхоличный голос Смерти:

– При всем том, чем мы занимаемся, я удивляюсь, как мы можем спокойно спать. А еще удивительнее, что Шеф наш думает, будто нам эта работа должна нравиться. Так ради чего все это?

Ему ответил незнакомый голос, громкий и агрессивный:

– Потому что иначе все шло бы наперекосяк к едрене фене.

Голод и легкое любопытство толкнули меня в комнату.

Смерть сидел во главе стола, на своем обычном месте. Его одежда состояла из светло-серого кимоно и черных бархатных тапочек, украшенных вышитыми черепами. А рядом с ним, там, где вчера сидел я, развалился загорелый великан с пышной, как у Рональда Макдональда, шевелюрой и густой рыжей бородой.

Едва я вошел, Смерть обернулся:

– Тебе лучше?

– Пошатывает.

– А это откуда?

– Где?

– На переносице, – он протянул ко мне руку. – Что за красное пятно?

– Так, пустяки.

Смерть кивнул и указал на рыжебородого толстяка.

– Это Война. – И, потянув себя за ухо, доверительно добавил: – Он малость глуховат.

Незнакомец, не обратив на него никакого внимания, сосредоточился на изучении моей персоны. Я ответил ему тем же. Его пальцы и по цвету, и по форме напоминали толстые свиные сосиски, а брови – дохлых гусениц. Облачение полыхало всеми оттенками красного: алая спортивная рубашка, нагрудный карман которой украшала золотая эмблема в виде широкого меча, просторные малиновые джинсы, оранжево-розовый ремень, красно-коричневые носки и рубиновые спортивные туфли. Под каждой складкой его одежды ощущалась могучая плоть – гора мускулов, реки крови и груда крепких костей.