Бури - Галина Мишарина

— Друзья мои и соратники! — сказала я шёпотом. — Настал тот день, когда мы восстановим справедливость и отведаем сказочного плода! Будьте отважными и сильными, не сдавайтесь! Будьте милосердны к врагу и честны с собой. Пусть небо споёт вместе с нами песнь Ветров. Да славится атаманша Рагильда!

— Ура! Ура!.. — послышался торжественный детский шёпот. — Слава Рагильде! Слава Солнце-на-ветру!

Нисколько не смущаясь, я поползла к пеньку вместе с остальными. Мне было ужасно смешно. Густая трава какое-то время скрывала нас от защитников плода, и мы подобрались достаточно близко. Я подумала, что нечестно было вот так брать меня в одну из команд, и решила, что непременно сдамся, но я и не подозревала, кто будет во второй команде!

Когда Вера дала сигнал к наступлению, напрочь позабыв о том, что это должен был сделать «полководец», я быстро подползла к груше и почти сцапала её, но не тут-то было. Сверху, с дерева, на меня прыгнуло не меньше трёх малышей, и они тут же принялись меня щекотать. Я хохотала как безумная, и каталась по траве, и путалась в собственных и чужих волосах… Про какую-то там грушу я и думать забыла. Повязка съехала на глаза, я только слышала жуткие визги вокруг, и крики, и хохот, и копошение.

— Это не воины-кусаки! — смеялась я. — Это воины-щекотки! На помощь, люди добрые! Братья-разбойники и сёстры-разбойницы, хватайте скорее эту негодную сливу, то есть грушу… и уносите ноги!

— Я вижу, враг повержен? — раздался надо мной знакомый голос. Малышня слезла с моего живота, и я, поправив косынку, увидела Алеарда. Он склонился очень низко, припав на одно колено, и глядел на меня, весело прищурившись. Я сразу поняла, что он и был тем самым страшным предводителем кусак.

— Огненная Борода! — расхохоталась я. — Теперь мне точно кранты!

Алеард рассмеялся.

— Нет, Фрэйа, никаких «крантов» не будет. Я просто-напросто возьму тебя в плен.

Я не успела подумать о том, как этот процесс будет происходить — на спину капитану шлёпнулся наш храбрый разбойник Дениска. Думаю, Алеард едва ощутил его на себе, и только сделал вид, что упал. А падать ему кроме как на меня больше было некуда. Он оказался очень близко, но не касался меня телом, хотя я всё равно чувствовала исходящее от него тепло.

— Я схватиль его! — гордо сказал малыш. — Билите сказачный плёд!

Я захихикала, не в силах сдержаться. Алеард ловко развернулся, скидывая разбойника, не дав шлепнуться на землю, поймал мальчишку за плечи — и подкинул высоко вверх. Раздался восхищённый вопль.

— А-а-а! — орал Дениска. — Я в стлатосфелу летю-ю-ю!

Алеард подкинул его ещё раз — к огромному удовольствию малыша, — и, поставив на землю, вручил заветную грушу.

— Держи, маленький воин.

Дети собрались в кучу и принялись верещать, по очереди откусывая от фрукта. Никто не хотел быть обделённым — всё-таки это была волшебная груша, не какая-нибудь там! Я широко улыбалась, не торопясь вставать. На траве было приятно лежать, к тому же под деревом царила прохладная тень. Алеард поглядел на меня и едва заметно улыбнулся.

— Мне нравится твоя боевая раскраска, — сказал он, и я покраснела. Кажется, ему понравилось и моё смущение, потому что он прищурился и улыбнулся уже более явно. Склонился пониже, и моё сердце яростно забилось. Но он только коснулся моих волос, убирая из них травинки, и, тронув за плечо, помог сесть. Я прислонилась спиной к пеньку и постаралась подумать о чём-то отвлекающем, чтобы снова не превратиться в переспелый помидор. Алеард присел рядом. — Детский смех оживил это место, — сказал он. Я поглядела на него с нежностью.

— Да… Вчера они сделали из Эвана вождя Абракадабру.

Алеард тихо рассмеялся.

— И нарядили его в старый драный ковёр. Бедный парень на жаре чуть не сварился, но при этом умудрялся танцевать вокруг костра и петь песни, даже приказал подносить ему дары.

— Приказал, ага! — рассмеялась я. — Его спас начавшийся дождь.

Алеард снова поглядел на меня и усмехнулся, торопливо переводя взгляд в сторону. Я поджала ноги и повернулась к нему.

— Что?

— Солнышко, — ответил он, посмеиваясь. Я смутилась ещё больше.

— Что? — тихо переспросила я.

— У тебя на лбу, — ответил он, — солнышко нарисовано.

Я прикрыла щёки ладонями.

— А, боевая раскраска…

Подбежавшая Вера подала мне горсть малины. Видимо, от груши ничего не осталось, что было неудивительно: «сказочный плод» отведали не только все разбойники, но и воины-кусаки.

— Эта тоже волшебная, — заверила она нас, — но я вам не скажу, в чём её волшебство!

Я приняла подарок, подставив ладонь, и с радостью взяла одну ягодку.

— Магическая малина! — сказала я, ощутив во рту приятную сочную сладость. Я протянула Алеарду руку, предлагая полакомиться, но не взял малину пальцами, а вдруг склонился над моей ладонью — и съел несколько ягод прямо из руки. Я ощутила мягкость его губ и тёплое дыхание, и обомлела. Дети, не успевшие далеко отойти, оказывается, наблюдали за нами. Раздался довольный смех Веры.

— Всё! — рассмеялась она.

Я поглядела на неё, не понимая, о чём речь, затем перевела глаза на Алеарда, довольно жующего сладкие ягоды.

— Мне не помешает побольше магии, Фрэйа, — серьёзно сказал он.

— О чём это Вера? — спросила я.

— Не знаю. Она такая выдумщица, всё время что-то придумывает.

Я против воли поглядела на его губы и тут же отвела взгляд. Взяла ещё ягоду, прожевала и закрыла глаза. Я очень любила малину, даже несмотря на то, что её косточки постоянно застревали в зубах.

Мы просидели так довольно долго — смотрели на детей, разговаривали. Это был замечательный день, и всё потому, что Алеард был рядом. Иная мечта выглянула из-за угла и поманила за собой, и я пошла за ней доверчиво и радостно, зная: там, в синих заколдованных долинах, ждёт меня тот, с кем я буду счастлива.

Дни проходили незаметно — за разговорами и приятными делами. Точная дата отправки не называлась, но мы чувствовали — главный день близится. Я успела на неделю съездить домой, рассказать обо всем своим. Мама и папа поддержали меня, но я видела, что моё решение их взволновало. Бабушка заявила, что я сошла с ума, вторая тоже была не в восторге, а Карина восприняла новость спокойно, как будто ничего особенного не происходило. Оба дедушки согласились с бабушками, что оно того не стоит, и в один голос принялись уговаривать отказаться от этой «безумной затеи». Я защищалась, как могла. Пыталась говорить о том, что я уже взрослая и имею полное право поступать так, как считаю нужным, что мне нужна свобода, и я задыхаюсь от их неуёмной опеки, что рядом будут сильные, уверенные в себе мужчины, и они смогут защитить меня, — но родные не хотели слушать. Не могу сказать, что назад я ехала обрадованной и счастливой, но что не сломленной — уж точно.