Игра в сумерках - Мила Нокс

– Батюшки родные! Спасаться надо!

– Быстро все – по могилам!

– Облава! Неужто как шесть лет назад?

Люди переполошились, а две тетушки, обмякнув, даже на землю рухнули.

– Вы-то, уважаемые нежители, верьте, да не всему, – подал голос блондин. – Я слежу за мэром! Кабы он устроил облаву, так приехал бы с Пятеркой Совета. А он в поместье сидит и вроде покоен – сам видел, он выезжал в церковь и благодушно здоровался с паствой. Шныряла-то не первый раз болтает-каркает. Она ж нас всех ненавидит, и…

Девушка указала ножом на белобрысого, и тот осекся.

– Каркаю? Не я из нас двоих – Ворона! Кого ненавижу – это горожан! Какого черта им делать на кладбище? Прутся, вынюхивают, чтоб их пес пожрал! А я знаю, что вынюхивают. Кое-кто ведь догадывается, куда пропадают куры из закрытых курятников да каким образом припасы из кладовых исчезают. А некоторые болваны, не будем указывать ножиком, разевают рты и забывают о том, что им говорили Там. Вам что наказали? Неужто не помните? Не показываться людям! Подозрения не вызывать. Жить-быть тихо и смирно, долю нести до конца, тайну не нарушать! Но некоторые как были при жизни пустобрехами, так и смерть не научила. Шатаются средь бела дня!

– Замолкни, а то от лая в ушах звенит, – лениво отозвался Ворона. – Тише, граждане нежители. Я скажу вот что. Это не единственное исчезновение. Кабы Вангели – он бы нежителей и похищал. А вот горожанин недавно исчез, слыхали? Позавчера пропал. Об этом пока мало знают, но скоро газеты раструбят новость.

– А кто этот горожанин? – с любопытством спросили из толпы. – Он так же шел-шел и пропал?

Тут вновь подала голос Шныряла:

– Ха! В точку! Это старый брюзга-молочник, – девушка брезгливо поморщилась, – его все ненавидели, начиная с соседей и заканчивая подворотными псами. Направлялся в свою лавку и – пуф! – исчез. И знаете, взлететь в небо при весе в два центнера – дело непростое! – Она злорадно рассмеялась. – Его испарителю пришлось попотеть, чтоб заставить эту тушу проделать такой трюк!

– Ты всех так ненавидишь или только тех, кто тебе не угодил? – нахмурился Ворона.

Шныряла кольнула его взглядом, но тут же противно захихикала.

– Стало быть, нет никакой облавы, – подытожил белобрысый. – Чего ты, дурная, нас пугаешь? Вот раскричалась! Шла бы ты – только совет баламутишь! Если и горожане пропадают, стало быть, не облава.

– А что тогда? Кто их похищает?

– Граждане кладбища! – выступил карлик с доской, и Теодор подумал, что с таким спокойным голосом и уверенным поведением он, вероятно, у этих странных людей за старейшину. – Давайте голосовать. Если мы думаем, что Спиридона похитил Вангели, устроим второй совет. А нет – просто подождем, вдруг он вернется, а потом будем искать. Кто считает, что это облава, поднимите руки!

В воздух взметнулся нож девушки. Неловко поднялись еще две-три руки, но быстро опустились.

– Кто не верит в облаву?

Проголосовали все.

– Решено. Расходимся.

Люди стали разбредаться. Они шли прямиком в туманную муть и пропадали. Теодору почудилось, будто туман не просто окутывает их фигуры, а проникает сквозь них и плывет дальше. Вдруг Тео буквально спиной ощутил опасность. Он быстро развернулся, выбросив в сторону руку с ножом, и почувствовал у горла острое лезвие.

Оба замерли, приставив друг другу ножи к горлу.

– Не так быстро, глазастый! – пропела Шныряла. – Не шевелись, чикну – не успеешь сказать «ой». – И она закричала: – Тревога! Человек-соглядатай! Нежители, я поймала шпиона! Он из города!

Раздались крики, шум, топот – и вот уже Тео стоял в окружении десятков странных людей. Внезапно стало так тихо, как должно быть среди могильных камней. Люди пристально смотрели на Тео и молчали. Кажется, прошла вечность.

– Убери руку, – прошипел Теодор, чуть повернув голову. – Я ничего плохого не задумывал. И ничего не понял из вашего разговора. Мне нет до вас дела. И я… вовсе не из города.

– Да ну как же, – фыркнула Шныряла, – он пахнет, граждане. Живой!

Теодор чувствовал запах самой девушки. Он знал и этот запах, и внешность: косые голубые глаза, на плечах – серо-коричневая шкура, такая замызганная, будто принадлежала не лесному зверю, а бродячей собаке, роющейся на помойке.

И понял, что все эти люди… не горожане, и вообще не люди.

– Ты кем перекидываешься?

– Чего? – Девушка стиснула рукоять ножа.

– Кем? Волчицей?

– А не пошел бы ты… – Шныряла не могла подобрать ругательства. Наконец выплюнула: – Живяк!

Опираясь на доску с гвоздями, к ним подковылял карлик-старейшина, подслеповато заморгал и проговорил:

– Это тот, кто поселился в проклятом доме.

У всех точно голос прорезался:

– Эй, ты кто вообще такой?

– Чего суешь сопливый нос в чужие дела?

– Граждане, да он никак соглядатай! Соглядатай, ну точно! И как он нас заметил?

– Может, это он похитил старика Спиридона?

Мужчина с лисьей шкурой за спиной грозно двинулся на Тео.

– Тише, тише, шумной народ, – проскрипел старичок, стуча доской по земле, – хоть вам и не положено быть такими. Чего препираетесь? Глядите – вон там, на земле…

Нежители уставились на что-то, и Теодор тоже попытался оглянуться, несмотря на нож возле шеи.

– Тень! Смотрите, его тень!

– Какая странная…

– А человеческая где? Нету? Посмотрите хорошенько, может, правда свой, нежитель?

– Точно! Его тень – это тень двери!

– Двери? Почему двери? Это точно его тень, правда? Эй, парень, это твоя тень?

Теодор увидел, какое облегчение вызвала его необычная тень, и сам перевел дух. Он не горел желанием умереть среди этих странных… неизвестно кого. Он мысленно взмолился, чтобы его ответ был таким, которого они ждут.

– Да, – сказал Теодор, впервые осознавая всю нелепость ситуации. – Это моя тень.

– Божечки мои! А что, у моего племянника как-то была тень в виде креста. Такое случается. Главное, что не человеческая. Отпусти его, Шныряла.

Однако девушка и не думала убирать нож.

– Так ты нежитель? Скажи это всем. Нежитель?

Теодор молчал. В горле пересохло, и он понятия не имел, что сказать. Он впервые слышал слово «нежитель», хотя родители произносили множество странных слов.

– Тише, тише, шумной вы народ, – сердито прикрикнул старейшина, видя, что Теодор колеблется. – Хоть вам не положено быть такими. Чего препираетесь? Не знаете будто: просто так на кладбище не селятся.

Нежители переглянулись.

– Или ты мертвец, или… ты мертвец, – заключил старик. – Чего решать? Мертвецы лучше всех хранят тайны. Тень-то у него не человеческая, стало быть, из наших. А коли так – ему среди нас место. Вы же знаете – мы едины. Так уж повелось, что кладбище – одно на всех. Пусть мальчонка ходит да слушает. Его это, не забывайте, тоже касается. Авось чего умного добавит. Эй, тебя как кликать, парень? Я тебя еще вчера приметил, когда ты на чердак лез. Назовись нам. Я вот – Плотник.